— Конечно, прав! Без вариантов.

— Давай выпьем за твоих и за моих — свадьба все-таки.

Мы с Люком переглянулись и я взял его за руку, сжимая и подбадривая, улыбнулся.

— Оооо! Голубки!!! — раздался голос жениха. — Так птичка все-таки вернулась?

— Грег, я тебя предупреждал? — зло сказал я. — Не посмотрю, что ты жених, вломлю в табло, понял?

— Да я ж любя, посмотри какая у меня невеста красавица, — он приобнял Энди за талию и смачно поцеловал ее.

— Поздравляем вас, — произнес Люк и улыбнулся невесте.

Я нервничал все больше и больше. Весь этот ажиотаж вокруг нас напрягал и утомлял. Задуманное жгло изнутри и заставляло метаться.

— Сынок, можно тебя на минуточку? — мама отозвала меня в сторону. Люка оставлять не хотелось, но он сказал, — Иди, Лисик! Я пока схожу к столу за едой.

— Сынок, ты ничего не хочешь мне сказать? — внимательно заглянула мне в глаза мама.

— Ничего от тебя не скроешь, мам, — выдохнул я, не выпуская из поля зрения Люка.

— Ты что-то задумал, дорогой? Может быть тебе нужен совет умудренного опытом человека?

— Да, мам. Да. Я договорился, что когда Энди будет бросать букет, она бросит его в сторону Люка. А я встану на колено и сделаю ему предложение. Вот кольцо. — Я нервно достал из кармана коробочку. — Я хочу защитить его, мам. Хочу, чтобы он знал, что у него есть семья. Чтобы это было официально. Он до сих пор не оправился от предательства матери и мне больно это видеть.

— Дорогой! Мне кажется, ты слишком торопишься, — мама взяла меня за руку и не дала мне возмутиться. — Делая предложение, надо быть уверенным на сто процентов, и даже больше, понимаешь?

— Я уверен, мам!

— Не в себе, дурачок! В нем. Он должен быть уверен в желании связать свою жизнь с тобой. Посмотри на него. Он не готов. Нет, я не про «связать свою жизнь с тобой». Он не готов стать центром внимания сегодня на потеху этой публике. Я понимаю, ты хочешь романтичнее, чтобы уж окончательно и бесповоротно, но это абьюз, дорогой. Представь себе, что ему придется пережить, чтобы твоя прихоть, которая сейчас тебе кажется важной, исполнилась. Результат не стоит того, что он переживет, стоя в центре внимания. Дело твое — как поступать, но это подкосит его, Ньют. Подумай, сынок.

— Мамуль, спасибо тебе! — я поцеловал ее в щеку и пошел к Люку, возле которого остановились мои бывшие одноклассники.

— Всем привеееет! — громко сказал я, отвлекая внимание на себя. Люк стоял спокойно, держа в руках бокал с соком и улыбался.

— Да, Ньют! Вот это ты выкинул фокус! Никто от тебя такого не ждал! А в школе тихушничал, — сказал Тони.

— В тихом омуте черти водятся, Тони, мне ли тебе рассказывать? — с напором ответил я, становясь рядом с Люком и прикрывая его плечом.

— И как оно? — спросил он.

— Что именно как? — ухмыльнулся я, оценивая обстановку, просчитывая, сколько мы сможем продержаться, не имея опыта в драках.

— Кто кого? — заржал Тони, и компания подхватила, похабно заржав.

— Какая свадьба без драки, да Тони? — подошел Грег. — Ты, если интересуешься, то ко мне обращайся, у меня всяко потолще будет, чем у Ньюта. Не терпится отсосать, так не скромничай. Только вот если вы мне свадьбу сорвете, то я тебя скручу и подержу, а Энди глаза выцарапает, ты ее знаешь.

— Да ладно тебе, — отступил Тони, — чо ты сразу быкуешь, мы так, пошутили. Интересно же посмотреть на голубков.

— Еще раз так скажешь, — не вытерпел я, — и я тебе всю голубятню разворочу, козел!

— А что, тебе никто не дает, так ты уже и на геев заглядываешься, сладкий? — спросил, ухмыляясь, Люк.

— Оооо, ребятки, а что это вы тут собрались, — спросил подошедший папа, — там уже танцы начинаются, а вы тут киснете. А ну марш веселиться, свадьба же!

Грег глянул на нас с Люком, взглядом спрашивая — «все нормально»?

Я махнул ему головой, и, взяв за руку Люка, повел к помосту с музыкантами.

Грег подхватил Энди и повлек ее открывать мероприятие первым танцем.

Компания тоже разошлась, выбирая подружек для предстоящего танца.

— Хочешь, уйдем отсюда, воробышек?

— Да все нормально, Лисик. Как и везде. Будем танцевать? — спросил Люк.

— Сонц, у нас же с тобой своей песни нет. Вот будет у нас свадьба, и все. Танцевать не подо что, — улыбнулся я.

— Как это нет песни? А вот эта, которую ты все время мурлыкаешь, когда работаешь за компом? — и Люк напел мотивчик моей любимой песни.

— Дорогой, значит ты согласен на свадьбу, — заглядывая ему в глаза, взволнованно спросил у него я.

— А разве может быть иначе, Лисик? Я же говорил, что буду добиваться тебя и никому-никому не отдам. Только давай не будем торопиться. Я вроде не беременный, ты — тоже, — широко улыбнулся Люк.

— Воробышек, счастье мое, если бы ты знал, как я тебя люблю!

— Я знаю, Ньют! Я тоже люблю тебя больше всех на свете!

— Ньют! Ты же шел мимо магазина! Как ты мог забыть купить молоко? Я же напоминал тебе вечером!

— Лю, ну коть, ну прости! Я задумался и прошел мимо. Вспомнил только когда тебя увидел. Ну, подумаешь, попью кофе без молока утром. Никто от этого не умрет.

— Тебе нельзя без молока.

— Мне нельзя без кофе, иначе я не проснусь. А разочек без молока можно.

— Лис! Ты балбесина!

— Дай поцелую!

— Отстань. Теперь придется бежать в магазин.

— Ну, Лю! Не ходи, ну ведь мелочь, без нее можно обойтись.

— Так, всё, не беси меня! Я пошел. Приду, поужинаем.

— Ты сегодня маме звонил?

— Лис. Я тебе сто раз говорил — не начинай. Не звонил и не собираюсь. Всё, я побежал. Я быстро.

Я пошел в душ и всю злость на Люка смыл там. Так было всегда, когда речь заходила о его маме, или о том, о чем Люк категорически отказывался говорить. Оказывается, если он чего-то не хотел, ни уговорить, ни переупрямить его было невозможно. Даже моей маме! А уж она-то имела самое большое влияние на Люка.

Они с моей мамой спелись за моей спиной и взялись за мое правильное питание. Мне приходилось есть здоровую пищу, кофе я мог пить только с молоком, утром — геркулес на воде, в обед я брал с собой судочки с приготовленными котлетами на пару и салатиками. Вечером — полноценный ужин, но тоже полезный. Я не спорю, Люк готовил вкусно, но так хотелось неполезного, жирного и вредного, но, как я говорил, Люк мог быть очень жестким, если дело касалось чего-то важного для него. А моё здоровье, слегка подпорченное частыми командировками, бесконечными многочисленными прививками перед каждой поездкой в другую страну, было для него важным. При малейшем упорстве с моей стороны, он лишал меня доступа к телу. Или мог не давать кончить. А это было еще хуже. И всё это делалось от любви ко мне и под девизом «не можешь — научим, не хочешь — заставим, но ты у меня, сюка, будешь здоровым!»

Тем более, что в эту пятницу мы ехали к моим родителям обговаривать нашу свадьбу, а во вторник я уезжал в Африку на две недели. И, если раньше Люк изредка разрешал побаловаться пиццей или суши, или жирной свининкой, то перед нашей первой длительной разлукой и «такой опасной поездкой в Африку» он был строг и неприступен, как скала.

Я вышел из душа умиротворенным, потому что против лома нет приема, и злиться на него было бесполезно, оставалось только принимать все, как есть, смириться и любить. Но в душе надо будет заняться плиткой, обновить, потому что после каждого раза я бил по стенке по одной и той же плитке. И она уже стала отходить от стены. Зато помогало успокаиваться — вода потом смывала всю злость.

Раздался звонок телефона Люка.

Вот поросёнок, так торопился, что забыл свой телефон.

Абонент «М». Хм.

— Алло? Люк забыл дома телефон, что ему передать, когда придет?

— Ньют? Алло, это Ньют? — женским голосом заговорила трубка.

— Да, я вас слушаю.

— Ньют, это мама Люка, не бросайте трубку, пожалуйста.

— Ээээ. нет, конечно, не брошу. Слушаю вас.