Поднимаясь в комнату, я был виноват в подковерной интриге, что за спиной Люка договорился о приезде его матери, поэтому, даже не дойдя до двери, я произнес «закон №1», и Люк улыбнулся.

Расстегивая рубашку, он закусил губу, задумавшись, и сказал: — Оттрахай меня в рот, рыжуня. Грубо.

Ащщщ. Воробышек чувствовал свою вину и ему хотелось наказания. Он часто так делал, когда не был виноват — выбирал секс-наказание для себя. Я догадывался, что он захочет что-то эдакое, но мы были у моих родителей и шуметь было нельзя. Дома он просил его отшлепать, и поначалу мне это не очень нравилось, но, видя, как воробышка заводят шлепки, гладя эту розовую задницу с моими отпечатками ладоней на ней, постепенно я тоже стал находить в этом свою прелесть. Но старался не злоупотреблять этим и делал только в особые моменты, когда обиженный Люк просил меня об этом по закону №1.

Когда я вышел из душа, воробышек уже лежал голый поперек кровати, свесив запрокинутую голову и лаская себя.

— Так! Что за самоуправство? Ласкать тебя должен я! — Я подошел к Люку, встал возле него на колени, и он тут же взял мой привставший член в рот. А я протянул руки и начал поглаживать его член, ныряя второй рукой дальше и раздвигая его половинки.

Мой член от посасывания Люка уже стоял и млел, я оторвался от поглаживаний, дотянулся до смазки и нанес ее на пальцы правой руки. Люк расставил ноги в коленях и уперся ступнями в стенку, и я смазал его вход и проник туда пальцами, сразу двумя. Я все еще любил растягивать Люка и никогда не упускал такой возможности. Люк не дал мне долго растягивать себя, начав насаживаться на мой член, но лежа это делать было неудобно.

— Давай же! Ты обещал!! — прохрипел он.

Я вытер руки и обхватил его голову, начав входить в его рот, горло, сразу же вбиваясь глубоко и жестко, как он просил. Вид сверху был охренительный, входить в горячий влажный рот было жарко и сладко, и я понял, что надолго меня не хватит. Но Люк был настроен решительно и, вибрируя горлом, подтолкнул меня к оргазму. Качнувшись еще несколько раз, я кончил ему в горло.

Люк, как же я люблю тебя, Люк…

— Спасибо, рыжуня! — Люк притянул меня к себе и поцеловал в ногу. — Я дурак. Упрямый дурак.

— Люблю тебя, воробышек! Главное, что вы помирились! Иди ко мне, мой хороший!!

…

Опять пошел дождь. Здесь, в этой части Африки начался сезон дождей, что очень затрудняло наше передвижение по местности, и саму работу, которую нужно было выполнить. Дожди были короткими, но такими сильными, что нашу палатку уже несколько раз смывало. В этот раз мы ее укрепили получше, и пока дождь фигачил по ткани, я сел писать письмо Люку. Связи здесь не было никакой — в этом районе джунглей вышек не было, охранная территория, в местах проживания аборигенов законом запрещено было проводить какие-либо усовершенствования. Поэтому в свободные моменты я писал воробышку письма на бумаге и складывал в целлофановый пакет и рюкзак.

Помню, как Люк негодовал, когда я ополовинил презервативы из его сумки, собираясь в командировку. Пригодился как раз закон №3, где я не дал ему дуться, а объяснил, что презерватив — наилучшее средство от промокания. В него обычно запихивали множество мелких вещей. И когда наше каноэ перевернулось и все вещи оказались в воде, я сто раз порадовался, что все особо ценное у меня было надежно упаковано в презервативы.

Письмо №7

«Дорогой воробышек,

Опять пошел дождь и я решил написать тебе письмо. Перед дождем вся живность смолкает, и цикады, и разная летающая и ползучая живность, которую ты так не любишь, прячется под листву. Благо дожди кратковременные и после ливня вся эта мокрая жужжащая масса опять выползает на просушку. Они такие смешные становятся, видел бы ты их.

Вчера, наконец-то прошел обряд, на котором меня развели с моей женой. Меня разукрасили ритуальной краской, в волосы напихали перьев и веточек, надели юбку из лианы, и под танцы с барабанами мы с женой вышли в круг, где нам пришлось исполнить ритуальный танец, которому меня учили три дня. После долгих торгов я выплатил большой куш отступных, отдал массу бус, которые мы закупали с тобой в той лавочке у индейцев, и я приволок тушу, выкупленную у вождя племени, чтобы завершить развод.

Всю ночь длились танцы, и утром шаман объявил что мы разведены.

Добби свободен!! Урраа!!

Теперь я могу, наконец-то, сочетаться с тобой браком, мой дорогой воробышек. Если ты примешь меня. От постоянных дождей у меня, кажется, начинают расти жабры и перепонки на ногах и руках.

Очень тебя прошу! Давай сделаем свадьбу без экзотики! Скромно, там, где не жарко, и есть водопровод.

Я очень скучаю по тебе, мое солнышко. Осталась еще неделя изысканий, и мы пустимся в обратную дорогу. Как же хочется обнять тебя, радость моя!

Хочу тебя успокоить — за всю поездку меня никто не кусал — по крайней мере из ядовитых — так что ты зря переживал и накручивал себя. Представляю, как ты сейчас сидишь на своих занятиях, и вместо того, чтобы слушать преподавателей, представляешь себе те ужасы, которые могут случиться со мной в Африке. Глупенький мой. В Африке вполне сносно можно существовать. Но жить здесь, конечно, не хотелось бы. Климат не мой.

А еще здесь повадилась ходить ко мне одна коза. Я сдуру дал ей кусочек от пайка, на который я уже смотреть не могу — любимый, я мечтаю о твоих паровых котлетках, они мне снятся во сне — и эта коза теперь от меня не отстает. Все племя смеялось надо мной и тыкало в меня пальцами, и я никак не мог понять, в чем дело, пока вчера наш переводчик мне не объяснил, что в этом племени допустимо козоложество, и все жители считают, что коза влюбилась в меня и я ее хорошо удовлетворяю. Если бы ты видел, как я вчера гнался за ней с хворостиной, чтобы отвернуть ее похотливый зад и рот от моей невинной тушки. Все село собралось на этот аттракцион. Но меня было уже ничем не остановить. Представь себе — по грязи, с разъезжающимися ногами бежит коза — глаза в разные стороны, мемекает, а за ней я с хворостиной, грязный, пару раз прокатившись по грязи, злой, матюкаюсь на полную громкость.

Рукалицо! Мало мне того, что я гей, еще и это!

Вот и опять она просунула свою голову ко мне в палатку и подмигивает одним глазом.

Крепко тебя целую и мечтаю, что буду делать с тобой, когда приеду. Хотелось бы, чтобы ты взял еще раз напрокат ту сбрую из ремешков, она мне вспоминается, почему-то, чаще остальных.

Люблю тебя, воробышек.

Твой Лис.»

…

А свадьба наша прошла тихо и скромно. Было прохладно. Мы с Люком в белых костюмах, наши родители и минимум близких друзей. А после церемонии мы полетели с любимым в свадебное путешествие в Италию.

Но это уже совсем другая история.