Поиск
6 «Погляди на незабудки...»
Погляди на незабудки,
Милый друг, и не забудь
Нежной песни, звучной дудки,
Вздохов, нам теснивших грудь.
Не забудь, как безмятежно
Улыбался нам Апрель,
Как зарей запела нежно
Первый раз твоя свирель.
Не забудь о сказках новых,
Что нашептывал нам Май,
И от уст моих вишневых
Алых уст не отнимай,
И когда на дно оврага
Убежишь от зноя ты,
Где накопленная влага
Поит травы и цветы,
Там зашепчут незабудки:
«Не забудь ее любви!»
Ты тростник для новой дудки,
Подзывать меня, сорви.
27 апреля 1921
7 «Тирсис под сенью ив...»
Тирсис под сенью ив
Мечтает о Нанетте
И, голову склонив,
Выводит на мюзетте:
«Любовью я, – тра, та, там, та, – томлюсь,
К могиле я, – тря, та, там, та, – клонюсь».
И эхо меж кустов,
Внимая воплям горл,
Не изменяет слов,
Напевам томным вторя:
«Любовью я, – тра, та, там, та, – томлюсь,
К могиле я, – тра, та, там, та, – клонюсь».
И верный пес у ног
Чувствителен к напасти,
И вторит, сколько мог
Усвоить грубой пасти:
«Любовью я, – тра, та, там, та, – томлюсь,
К могиле я, – тра, тя, там, та, – клонюсь».
Овечки собрались —
Ах, нежные сердечки! —
И вторить принялись,
Как могут петь овечки:
«Любовью я, – тра, та, там, та, – томлюсь,
К могиле я, – тра, та, там, та, – клонюсь».
Едва от грусти жив
Тирсис. Где ты, Нанетта?
Внимайте, кущи ив!
Играй, взывай, мюзетта:
«Любовью я, – тра, та, там, та, – томлюсь,
К могиле я, – тра, та, там, та, – клонюсь».
10 июня 1921
«Унесла мою душу...»
Унесла мою душу
На дно речное.
Волю твою нарушу —
Пойду за тобою.
Любила меня безмерно,
Всё отдала не считая.
Любви беспредельной верный
В жертвенном пламени тает.
Нe спасешь меня смертью своею,
Не уйдешь от меня и за гробом.
Ты мне – камень на шею,
И канем мы оба.
28 ноября 1921
«Чадом жизни истомленный...»
Чадом жизни истомленный,
Тихо-тихо я пою,
Убаюкать песней сонной
Зыбку шаткую мою.
Спи, грозою опаленный,
Спи, от счастия спасенный,
Баю-баюшки-баю.
Вспомни верное кормило
Невозвратной госпожи,
Пожалей о том, что было,
Горько плача, потужи,
Всё, что звало и маниею,
Всё, что было в жизни мило,
Туже в узел завяжи.
Вот полуночная вьюга
Запевает: «Вью, вью, вью», —
Вея зыбко и упруго
Зыбку легкую мою.
Вышла светлая подруга
Из пылающего круга.
Баю-баюшки-баю.
Кто устал, тому довольно
Щедрых пытками годов.
Кануть вольно иль невольно
В запредельность он готов.
Руки сжавши богомольно
На груди, где сердцу больно,
Слушай вещий, тихий зов.
«Истлевающие сети
Смертным хмелем перевью,
Покачаю в тайном свете
Зыбку жуткую твою.
Улыбаясь вечной Лете,
Спи, как спят невинно дети.
Баю-баюшкц-баю».
8 декабря 1921
«Не глядится никто в зеркала....»
Не глядится никто в зеркала.
Опустели хоромы, хозяйка ушла.
Запылилася желтая шаль.
Госпожа не взяла ее в темную даль.
Опечалился нежный фарфор.
Не любуется им зачарованный взор.
На пастушку глядит пастушок.
Путь любимой далек, старый муж одинок.
Пред гадалкой стоит кавалер.
Страшен страннице путь через область химер.
Сиротеет на пальце кольцо.
Уходя, закрывала рукою лицо.
Всё на месте, как было при ней,
Только ночи темнее да дни холодней.
Всё на месте, но где же душа?
Лишь ее унесла чародейка, спеша.
10 декабря 1921
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: