— Ты права. Черт, ты всегда права.

— Конечно, я права. Рада, что ты наконец-то поняла это, — отвечает она.

— Ха-ха, ты такая смешная. Кстати, он написал мне, что хочет снова встретиться завтра вечером. Если я соглашусь, то мы должны двигаться очень медленно, но такое чувство, что, несмотря на его слова, медленно — не в его планах.

Я откидываюсь в своем кресле и потягиваю кофе, а Мерседес говорит:

— Если он действительно хочет этого, он будет стараться и сделает это на твоих условиях.

Я начинаю отвечать, когда призрак из моего прошлого входит в кафе. Моя челюсть отвисает, и я чуть не разливаю свой напиток.

— Боже мой, — шепчу, наклоняясь к столу.

Мерседес крутит головой, а затем обращается ко мне:

— Что? Что такое?

— Шшш. Молчи и не оборачивайся. Чертова Виктория только что вошла сюда. Бывшая жена Джейса, дьявол во плоти.

— Ты, должно быть, шутишь, — шепчет Мерседес сквозь зубы.

Мои глаза продолжают бегать от нашего стола к противоположной части кафе, где находится Виктория. Она по-прежнему великолепно выглядит. Боже, я никогда не понимала, как ненависть может настолько глубоко укорениться в человеке, пока Виктория не вошла в мою жизнь. Увидев ее теперь, спустя столько времени, я поняла, что моя ненависть к ней до сих пор свежа, как недавно окрашенные стены.

— Ты хочешь уйти? — спрашивает Мерседес.

Я качаю головой.

— Нет, я не позволю этой сумасшедшей сучке думать, что я бегаю от нее.

По мере того как я говорю, Виктория поворачивается в сторону нашего стола. Вместо того чтобы отвести взгляд, я, наоборот, смотрю прямо на нее. Не собираюсь отворачиваться от нее, как раненый щенок. Когда ее взгляд встречается с моим, выражение ее лица сразу же застывает.

Затем она напрямик подходит к нашему столику и говорит:

— Ну, что за сюрприз. Джессика Александр, что привело тебя в эти края? Давно не виделись.

Ее бодрый голос пробуждает во мне желание ударить что-нибудь. Мерседес смотрит на Викторию с поднятыми бровями, и затем я отвечаю:

— Чем дольше, тем лучше.

Она издает короткий смешок и говорит:

— Очевидно, что некоторые вещи никогда не меняются. Ты все такая же сучка, как я вижу.

Я закатываю глаза.

— Как я вижу, ты все та же психопатка. И я в этой области понимаю, потому что учусь в университете, но это не твое дело.

Она наклоняет голову набок и смотрит пытливо:

— Да, точно. Ты собираешься быть учителем, верно? Я забыла. — Она говорит это таким снисходительным тоном, что я делаю все, что в моих силах, чтобы сидеть на месте, а не вскочить и не придушить ее. Потом мне приходит в голову, что она никак не может знать, на кого я учусь. Откуда она знает это?

— Откуда ты знаешь, где я учусь? Ты преследуешь меня? — колко замечаю я.

Она запрокидывает голову назад и смеется.

— Преследую тебя? Я так не думаю. У меня есть гораздо более важные дела, чем следить за твоей серой и скучной жизнью. Джейс рассказал мне.

Джейс рассказал мне.

Джейс. Рассказал. Мне.

Джейс.

Виктория.

Они разговаривали.

Мой разум, огорошенный эмоциями, еле поспевает за мыслями. Мое сердце ускоряет ритм, и я чувствую, как шея и ладони резко начинают гореть. Неприятные ощущения зарождаются в желудке, и, как бы я ни старалась скрыть свой шок, я не могу.

— Ах, ты не знала, что мы общаемся? Неловко, — замечает она и поворачивается, чтобы уйти, но прежде, чем она это делает, она говорит. — Приятно было поговорить, Джессика.

У Мерседес рот широко открыт, а я чувствую, будто собираюсь взорваться.

— Вот ублюдок! — шипит она.

Я встаю и хватаю сумку.

— Да, он, в самом деле, ублюдок.

Мерседес встает, и мы выходим из кафе вместе.

— Так что ты собираешься делать? Ты собираешься позвонить ему? — спрашивает она меня.

— Конечно, позвоню. Я имею на это право, и скажу ему, чтобы больше никогда не звонил мне.

Мы добираемся до моей машины, и она обнимает меня на прощание.

— Мне очень жаль. Это так ужасно. Пожалуйста, позвони мне, как только поговоришь с этим мудаком, и расскажи все, что он тебе скажет. Я люблю тебя.

Я снимаю блокировку со своего автомобиля.

— Я тоже люблю тебя, — говорю я ей и открываю свою дверь.

Как только сажусь и запускаю двигатель, я достаю свой сотовый и звоню ему. Я не могу ждать. Он должен ответить. Я знаю, что разговаривать с кем-то в минуту гнева или сильных эмоций, это плохо. Множество часов терапии научили меня не делать этого, но я должна. Я буду мыслить рационально, но я должна спросить его, почему он общается с этой гадюкой прежде, чем мы начнем двигаться дальше.

— Эй, какой приятный сюрприз. Я не ожидал услышать тебя, пока не закончатся занятия.

Он веселый. Я в бешенстве. В своей голове я мечусь от мысли бросить трубку или накричать на него. В итоге я не делаю ни того, ни другого.

— Нам нужно поговорить, — выпаливаю.

Короткая пауза, я уверена, что он осмысливает мой неприятный тон голоса.

— Ладно, как насчет?.. Ты в порядке?

— Виктория. — Я произношу ее имя. Не нужно ходить вокруг да около. — Ты все еще общаешься с ней?

Я слышу, как он вздыхает. Это нехороший знак. Мой сердечный ритм возрастает в два раза.

— Почему ты спрашиваешь о ней?

Когда он задает свой вопрос, меня это выводит из себя.

— Я спросила тебя, Джейс. Мне нужно, чтобы ты ответил на мой вопрос ответом, а не другим вопросом.

— Да, я разговаривал с ней после развода.

Он, должно быть, сумасшедший, если думает, что такого ответа будет достаточно.

— Когда в последний раз ты разговаривал с ней?

— Джесс, что происходит? Виктория что-то сделала?

Мои попытки сохранить спокойствие разбиваются вдребезги, и я повышаю голос:

— Почему ты избегаешь ответов на мои вопросы? Может быть, я должна спросить тебя, что здесь происходит? Все, что я понимаю, эта сука знает обо мне то, чего ей не следует знать, и она говорит, что ты, Джейс Коллинз, тот, кто рассказал ей о моей жизни. Так что, опять же задаю вопрос, когда ты в последний раз разговаривал с ней, и почему ты рассказываешь этой сучке обо мне?

Еще один вздох проникает из телефона в мое ухо, и я запрокидываю голову на подголовник сиденья моей машины. Моя голова болит. Мое сердце болит.

— Я вчера разговаривал с ней, — признается он.

Вчера.

Я позволяю себе осмыслить этот тревожный факт, а потом спрашиваю:

— Зачем? Зачем ты с ней разговариваешь? И самое главное, почему ты не рассказал мне об этом?

— Я должен был сказать тебе. Думаю, я боялся, что это могло все испортить, потому что у нас так все хорошо складывается.

— Это плохо, Джейс. Очень плохо. Мы только начали снова видеться, а ты уже исподтишка с ней разговариваешь, ты должен быть честен. Ты снова обращаешься со мной, как с хрустальной вазой.

Я смотрю на свои колени и поднимаю свободную руку, в отчаянии сжимая переносицу.

— Мы можем поговорить об этом наедине? — просит он отчаянно.

Я выдыхаю и отвечаю:

— Я не знаю. Я действительно не знаю. Именно поэтому я не была уверена в том, нужно ли нам снова встречаться. Мне не нужен такого рода стресс.

— Мне нужен шанс, чтобы объясниться. Позволь мне все объяснить, и, если ты не захочешь меня больше видеть, я пойму. Просто дай мне шанс.

Наклонившись вперед, я прижимаю лоб к рулю и крепко зажмуриваюсь. Это чертовски неприятно. Почему мне так трудно отказать ему? Почему так трудно сказать ему, убираться к черту?

— Сколько раз в этой жизни я должна давать тебе шанс, Джейс? Сколько? Скажи мне это.

— Достаточно, — шепчет он.

— Достаточно? Какого черта это значит? — мои слова грубы и злы.

— Это значит, никогда не сдаваться. Это значит, что я снова облажался, и, вероятно, не в последний раз. Это означает, что нужно приложить усилия, потому что я знаю, сколько бы раз я не был на твоем месте, я все равно давал бы нам этот шанс. Я не идеален и никогда таким не буду. Мы не идеальны вместе. Но порознь будет только хуже.