Эта ночь осталась в памяти Баттисто как самое горькое воспоминание его жизни. Он лег один, а через пару часов в каюту вошла женщина, которую он в темноте принял за жену. Она присела рядом с ним на кровать. Менеджини протянул было руку, чтобы обнять ее, но, присмотревшись, обнаружил, что это не Мария, – он узнал Тину Онассис, жену Аристотеля.

«Баттисто, – сдавленным голосом произнесла Тина. – Там, наверху, твоя Мария нежится в объятиях моего мужа. Хочешь, пойди полюбуйся. Впрочем, тебе уже вряд ли удастся получить ее обратно, уж я-то его знаю».

Баттисто никуда не пошел: он не хотел ни скандала, ни тем более того, что могло последовать за таким скандалом. Наоборот, он решил вообще никак не реагировать: в конце концов Мария была почти на тридцать лет его моложе и впервые заинтересовалась чем-то, кроме пения. Он надеялся, что как только яхта пристанет к берегу, все вернется на круги своя.

Но его надежды не оправдались. 8 августа, в Стамбуле, она призналась мужу, что любит Онассиса и хочет развестись.

«Между нами все кончено, я люблю Аристо!» – заявила она. «Мария, опомнись! – увещевал жену расстроенный Баттисто. – С каким таким Онассисом ты остаешься? Ведь он женатый человек, у него двое детей!»

Но Мария была непреклонна.

Второго сентября она уже на виду у всех в аэропорту Милана поцеловала Онассиса и поблагодарила за прекрасное путешествие. Вот с этой-то прогулки на яхте и начался этот длительный и страстный роман.

Спустя несколько дней Онассис увез Марию из поместья, в котором она жила с Менеджини. Они сразу поселились вместе в апартаментах Онассиса в Париже. Мария старалась как можно лучше узнать своего дорогого возлюбленного и все свое время посвящала только ему, избегая своих близких, друзей и знакомых.

«Когда я встретила Аристо, который был так полон жизни, я стала другой женщиной. …У меня было такое ощущение, – говорила Мария в то время, – что меня десять лет продержали в клетке, а с ним я совершенно изменилась». Она впервые почувствовала страсть не на сцене, а в жизни. Правда, было и одно неудобство – им постоянно приходилось прятаться от фотокамер назойливых репортеров. Журналисты устроили настоящую охоту за певицей и миллионером. Очень скоро Онассис и Мария сделались предметом сплетен – о них говорили все кому не лень.

Восьмого сентября 1959 года за ужином в одном из миланских ресторанов Каллас и Онассиса все-таки настигли папарацци. Тут же во всех газетах появились их фотографии.

Еще через день журналисты взяли в осаду квартиру певицы. Через некоторое время Мария объявила, что разрыв ее с бывшим мужем решен. Разводом занимаются адвокаты и скоро дадут объяснения. «Отныне я являюсь сама своим менеджером», – сказала примадонна. Она просила понимания в этой болезненной ситуации. «Меня и господина Онассиса связывает исключительно большая и довольно давняя дружба, – зачем-то говорила она неправду. – Я поддерживаю с ним сугубо деловые отношения».

Естественно, вслед за Марией в кольцо репортеров попал и сам Аристо. Однако он заявил совершенно обратное: «Естественно, мне польстило, да и как могло быть иначе, что женщина такого ранга, как Мария Каллас, могла влюбиться в человека вроде меня. А кто бы на это не клюнул?»

Многие считают, что Онассис решил в очередной раз утвердиться за счет чужой славы, но ведь он так или иначе использовал каждого своего знакомого и, в каком-то смысле, всех людей на свете. Менеджини в одном интервью саркастически заметил, что Аристотелю нужна Мария для того, чтобы «позолотить свои мрачные танкеры именем великой певицы».

Но существовала и другая сторона медали. Певица наконец полюбила, и она вовсе не думала о том – использует ее Онассис или нет. Она просто была счастлива. Конечно, она задумывалась над тем, любит ее Аристо или нет, но, даже понимая, что не очень-то и любит, говорила: «Я только хотела бы, чтобы это действительно был роман».

Аристотель научил ее наслаждаться физической любовью, открыв Марии абсолютно новые для нее ощущения. Опытный в любовных делах Онассис прекрасно знал, как себя следует вести: приходя к Марии, он изображал влюбленного пажа королевы. Одевал ее, собственноручно делал ей педикюр, расчесывал ее длинные черные волосы и непрерывно говорил комплименты. При этом как никто умел слушать или притворялся, что слушает. Он понимал, что обладающая своеобразными взглядами на отношения мужчины и женщины Мария желает видеть в своем возлюбленном не только любовника, но и подлинного друга.

«Я вела себя так глупо, – писала Каллас в своем дневнике, – каялась перед ним, что бросила мужа, говорила, что мне из-за этого стыдно. Как ему, наверно, было смешно все это слушать!»

Но он слушал. Значит, зачем-то ему это было нужно, ведь не только ради секса – этого у него могло быть в избытке и без Марии… Между прочим, Аристотель, не принимавший никогда и никаких советов от женщин, охотно прислушивался к мнению примадонны, которые она решительно высказывала по каждому поводу. Более того, в первое время Мария даже сопровождала его на деловые обеды, где с чисто женской интуицией и свойственным ей умом давала полезные советы.

А брошенный муж тем временем принялся нападать на Марию. «Каллас, – заявлял Менеджини, – мое творение. Она была жирной, безвкусно одетой женщиной, бедной, как церковная мышь. Да у нее вообще ничего не было за душой. А теперь я должен отдавать ей половину своего состояния?» Он почему-то забыл, что женился на Марии, когда она уже была знаменитой и получала значительные гонорары.

Надо признать, что, оставшись без Баттисто, который много лет вел все дела, Мария обнаружила, что не может самостоятельно справиться со всеми проблемами: она не умела сама организовать свое время, составить нормальное рабочее расписание с учетом всех спектаклей и гастролей, а потому начались какие-то досадные накладки – то срывался выгодный контракт, то расстраивался интересный проект, то откладывался спектакль. Неудивительно, что Каллас не могла работать как раньше, с полной отдачей, ведь, с одной стороны, ей теперь требовалось заниматься еще и организационными вопросами, а с другой – ее мысли были направлены вообще не на работу. Она ждала, что Аристотель сделает ей предложение.

Долгие месяцы имя певицы не сходило со страниц газет, которые изощрялись, кто сильнее очернит женщину, бросившую мужа и сошедшуюся с женатым мужчиной. Если бы она не была великой Каллас, а он – «тем самым Онассисом», то и радетели нравственности не начали бы свой «крестовый поход».

Мария была одной из немногих женщин, которых не интересовало богатство Онассиса. Она очень редко соглашалась принять от него подарки, хотя он пытался «осыпать» ее дарами, а когда Аристо предложил ей 2000 долларов в месяц «на содержание дома и прислуги» – она решительно отказалась. Ей был нужен он сам, а не его деньги.

И вот состоялся развод Онассиса с женой. Мария была неприятно удивлена, когда из газет узнала, что на развод подал не Аристотель. Обвинив мужа в измене, Тина назвала в качестве разлучницы… некую Джину Райнлэндер. Как ни наивна была Каллас, но она сразу поняла, что это означает: Тина таким образом дала ей понять, что в жизни Онассиса кроме Марии были, есть и будут другие женщины.

Очень скоро состоялся развод Марии и Менеджини. Она отсудила себе дом в Милане, все свои украшения и, главное, право на свои музыкальные записи. Разошлись они «по взаимному согласию сторон».

Мария ликовала. Она свободна! Теперь можно официально соединиться с любимым. Она мечтала о ребенке, она жаждала личной жизни, которой так долго была лишена. «Мне больше не хочется петь. Хочу жить, просто жить, как обыкновенная женщина», – восклицала вдохновленная Каллас.

В прессе появились сообщения о том, что уже идут приготовления к свадьбе Марии Каллас и Аристотеля Онассиса. Но прошел год, два, пять, а свадьбы не было. Она ждала, страдала, а потом смирилась и перестала ждать. К тому же брак по-прежнему оставался в ее глазах вещью священной, а она уже поняла, что с таким человеком, как Онассис, ничего священного не построишь. Несдержанный и вспыльчивый, он позволял себе публично оскорблять Каллас. Их бурные ссоры в общественных местах мгновенно становились достоянием прессы.