Поиск
* * *
Дым вулкана, покинув кратер,
Черной смертью ползет за нами.
Ночь темна, и забит фарватер
Затонувшими кораблями.
На борту больше нет команды,
Море приняло всех матросов.
После пушечной канонады
Всюду видится тень Курносой…
Мне давно бы открыть кингстоны,
Словно кто-то толкает сзади.
Но я слышу! Я слышу стоны!
Из-под сонной зеленой глади
Вышло солнце, и сотней сабель
Замелькали на море блики.
Я вернусь, я спасу корабль,
Сам к себе прорываюсь в крике,
Сам себе отдаю команды,
Выполняя их в срок и строго.
И дрожат в нетерпенье ванты,
Судно верит в меня, как в бога!
Вам знаком дефицит отваги?
Надо жить и любя, и смея!
Благородные наши шпаги
Впредь не будут лежать в музеях!
Я вернусь, я спешу, я вижу!
Синий берег, далекий остров,
А по палубе шаг чуть слышно,
Как костяшки стучат по доскам.
Крики чаек и шум прибоя…
Не спешите с салютом — рано…
Тело в парус, отдайте морю
Прах последнего капитана…
* * *
Надоело… Я устал притворяться.
Коль поймете — не осудите строго…
Ну какой я капитан, что вы, братцы?!
Отправляйтесь без меня, ради бога!
Грани жанра не увяжешь с судьбою…
Жизнь придумаешь себе поподробней…
И ведь было это все не со мною,
Но от первого лица петь удобней.
Я особо и не врал, право слово,
Мне и штилей и ветров — даже слишком.
Что касается штормов, безусловно,
Мне о них известно только по книжкам…
Все моря мои, на контурной карте,
Разрисованы старательно, с толком.
Я писал стихи в каком-то азарте
И себя считал просоленным волком!
Океан ко мне вливался сквозь стены,
И я впитывал раскрывшейся кожей
Крики чаек, клокотание пены,
Раздававшиеся где-то в прихожей…
Что поделаешь, вот так все и было.
Жизнь в матрасной суете, на кровати…
Мое время от меня уходило
На сверкающем, как солнце, фрегате.
Я умнее стал и многое знаю,
И наивных планов больше не строю.
Ну какой я капитан? Понимаю,
Самому смешно… Да что же такое?!
А… послать всю эту жизнь, тоже тяжко…
Да, прощайте. Не увидимся вскоре.
Привезите мне на память тельняшку
Или раковину с запахом моря…
* * *
Что в имени твоем? Осенний лед,
И привкус Греции, и аромат распада,
И на столе раскрыта Илиада,
Читаемая ночи напролет.
Жестокий век… Кормящийся с копья
Всегда при деле, гость кровавых пашен.
Хрустальная картинка бытия
Уже дрожит, как скрип осадных башен.
Уже грохочет в небе щит на щит —
Литая медь взбесившихся героев,
И на ветру курганном догорит
Наивная, обманутая Троя!
В дощатом брюхе гордого коня
Таится мрак, и меч ползет из ножен,
Как меж камней гремучая змея,
И Смерть, кривляясь, топчет бездорожье…
О лик войны! Над павшими — костер.
Живым — вино, добыча и рабыни.
Подправленный Палладой приговор
Цветущий край низвел в полупустыни.
Что в имени твоем? Какая тень,
Воссоздавая мрачные фантомы,
Мне нагадала бесконечный день,
А вместо ночи — предрассветной дремы.
Старо как мир… Конечно же старо,
Но имя?! Имя — таинство и мера,
Где каждый звук звенит, как серебро
Немеркнущих монет времен Гомера…
* * *
Не прощай меня… Никогда.
Я могу предать тебя снова.
Уходи, не сказав ни слова,
В обреченное — никуда…
Мы обязаны будем жить,
Спотыкаясь на каждом круге,
И позволить собакам выть
На безлунную тень разлуки.
Проклиная капкан колец,
Подчиниться законной власти,
Торопясь отскрести с сердец
Накипь чистой, безумной страсти…
Не прощай меня… Не спеши.
Мы и так с тобой разминулись,
Подозрительным взглядам улиц
Доверяя тепло души.
Хлещет яростных снов поток,
Где под звездами роковыми
Полушепотом, между строк,
Неуклюже скрывая имя…
Мы стараемся соскользнуть
В бездну быта, но параллельно
Изнутри обжигает грудь
Невозможность — дышать раздельно!
Не прощай меня… В том пути
Давит небо сырою ватой.
Если мне суждено уйти,
Так хоть в чем-нибудь виноватым.
Напридумай себе обид,
А причины найдутся сотни…
Не прощай… Пусть меня простит
Тот, кто дал мне тебя и… отнял.
* * *
Ты вновь уходишь в страну без ветра.
Я разбираю неровный почерк…
Как безоглядно и беспросветно
Скулят у входа замерзшие строчки…
В этой стране все не так. Иначе
Дышат деревья и плачут кони,
Кот подбирается на карачках
К осоловевшей в дугу вороне.
Там стрелки часов, сойдясь на волос,
Скрестили клинки, как лихие князья.
Все ваши заповеди воют в голос:
«Нет!» — а если и есть — «Нельзя!»
Там падают с крыш оловянные капли,
И жидкий свинец выпивается махом!
Там меч самурая со знаком цапли
Питается чисто животным страхом.
Азотная горечь слезы мужчины
Здесь служит для гравировки стали.
Шуты и герои, сменив личины,
Упьются в монмартровском квартале.
Зеленое солнце взлетит к зениту,
Где Фэб лучами бьет мимо цели…
Как ненавязчиво полуоткрыты
И губы женщин, и двери борделей.
Я в эту страну ухожу с закатом,
Ища тебя по ночной прохладе…
Мне что-то шепчет гитара с бантом
О дробном стуке костяшек сзади.
О том, что ночью стреляют в спину,
Что тело мое украдут наяды…
А если пахнет вино маслиной,
То так отбивается привкус яда.
Но в этой стране между двоеточий
Всегда есть место — оттиснуть палец!
И только здесь престарелый кормчий
Наводит на воду зеркальный глянец.
На хрупких гранях цветка и праха
Сойдутся на крест и быль и небыль…
А в звездной патоке тень Аллаха
Покажется светлой дорогой в небо!
Здесь нет запретов, как нет законов.
Воздушные поцелуи теплы на ощупь.
Здесь на плечи мои, словно два погона,
Легли твои руки и… гаркнула площадь
Восторженно троекратным «Да здравствует!».
О, нас здесь любят и благословляют,
В моей стране — мы доныне царствуем,
Нас балует пламя и море качает.
Вольготно бродить по ладоням Вечности
Своих же загадок, своих же ответов…
Свеча слезливая — нам не советчица,
А напоминание о греховности лета.
Но жизнь продуманна и случайна,
Что ж, нас в нее окунули заживо…
На чуждых пальцах — осколки тайны.
Не надо лезть.
И не надо спрашивать…
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: