Я с трудом заставляю себя улыбнуться, пока не до конца понимая, как отношусь к новой информации.

— Я просто удивлена… Понятия не имела, что ты играешь на скрипке…

— И фортепиано, — добавляет он, ухмыляясь.

— И фортепиано, — повторяю я, — в рок-группе. Почему ты мне раньше не сказал?

— Боялся тебя отпугнуть. — Он оглядывает толпу вокруг нас и снова поворачивается ко мне. — И еще хотел тебя удивить.

— Ты определенно меня удивил. Но это было потрясающе. Переход от медленной классической мелодии к металу — невероятно. Мне очень понравилось. — Слегка наклонившись к нему, я добавляю приглушенным голосом. — Ты выглядел очень сексуально, вышагивая по сцене.

— Да ну? — Молодой человек приподнимает одну бровь. — Тебя это заводит?

— Лукас… — Я оглядываюсь вокруг, чтобы убедиться, что никто нас не слышит.

— Эй, не вздумай давать задний ход и стесняться. — Его пальцы на моей щеке, и он разворачивает меня к себе.

— Ты такой плохой! — Я подсела на его постоянные шуточки в свой адрес. — Нравится сводить меня с ума?

— Ты не представляешь, как сильно мне хочется свести тебя с ума, Айви. — Его хрипловатый голос ласкает все мое существо, и я крепко сжимаю бедра. «Устной» прелюдии со мной раньше не случалось, но ни фига себе, у Лукаса получается бесподобно. — Я хочу, чтобы ты знала. — Он слегка откашливается. — Я играю только вступления и немного соло в нескольких песнях. В турне с группой я не езжу, на все репетиции не хожу. Только иногда играю с ними в местных клубах. — Молодой человек смотрит прямо мне в глаза. — Студия для меня важнее всего. И ты.

— О. — Его слова меня шокируют. — Я?

— Да, ты… Айви, меня не интересует короткий роман без обязательств. — Голос у него сейчас такой серьезный: глубокий, ровный и умиротворяющий. Он не лжет, не говорит того, в чем не уверен, и я искренне восхищаюсь этой его чертой больше, чем всеми остальными.

— Меня тоже, — отвечаю я и надеюсь, что он понимает серьезность моих слов, как я понимаю его.

Мы остаемся в клубе до конца концерта, и после того, как затихают звуки последней песни, Лукас зарывается лицом в мою шею и шепчет на ухо.

— Пойдем. Я хочу побыть с тобой наедине.

Всю дорогу домой Лукас на взводе, включает жесткий рок на радио и стучит пальцами по рулю в такт музыке. Совершенно ясно, что музыка его возбуждает, заряжает энергией. Я не против помолчать, поскольку все еще прокручиваю в голове события вечера, пытаюсь разобраться в собственных чувствах. То, чем он занимается, то, кем он является — мне не по себе от этих мыслей. Работа, хобби, увлечения — все, что составляет его жизнь, подразумевает, что рядом всегда множество женщин, которым нравятся необычные мужчины вроде него. Сексуальные. Удивительные. Талантливые. Известные. Творческие. Романтичные.

Я уже однажды потеряла мужа из-за беззастенчивого распутства другой женщины. После такого вручить свое сердце мужчине, который живет под постоянным прицелом жадных взглядов нескольких сотен женщин, мягко говоря, страшно. Смогу ли я принять такую ситуацию, не превратившись в параноика?

С другой стороны, меня саму чрезвычайно привлекают именно эти необычные аспекты его личности, благодаря которым он тот, кто есть. Я сама удивилась тому, как сильно возбудилась, видя его на сцене. Осознание того, что целая толпа женщин хочет его, а он поедет домой со мной, опьяняет. Я чувствую себя желанной, особенной. Снова чувствую себя молодой.

Протянувшись, он берет мою руку, подносит ее к своим губам и кладет наши обе ладони на мою ногу.

— Ты какая-то тихая, — подмечает он, приглушив музыку. — Все хорошо?

— Все в порядке. Просто думала о том, как красиво ты сегодня играл. Эви очень понравилась песня, которую для нее спел Шторм. Она была искренне тронута.

— Я надеялся, что тебе понравится. Может быть, план Шторма по завлечению Эви сработает.

— Уверена, что уже сработал. — Я улыбаюсь, крепче сжимая пальцами его ладонь. — Это было очень мило, как и все, что ты делаешь.

Он немного прикусывает колечко на губе, а затем бросает на меня короткий взгляд и снова сосредоточивается на дороге.

— Я не всегда бываю милым и тихим, Айви.

От звука его голоса, который вдруг стал глубже, загадочнее и таинственнее, внутри у меня все сжимается.

Я нервно облизываю губы. Мне так нравится милый Лукас, которого я знаю, и представить его каким-то другим мне не удается.

— Ладно, — бормочу я, не в курсе даже, услышал ли он меня, потому что больше он не произносит ни звука. Просто держит меня за руку и покачивает головой в такт рок-музыке, доносящейся из колонок.

Чуть ранее я сказала, что Мейси остается ночевать у подруги, и он в курсе, что Томми на этих выходных у Пола, а значит, я свободна на всю ночь.

Могу не ехать домой.

Могу остаться у него.

Могу переспать с ним.

Могу быть… свободной.

Он открывает для меня дверь машины и приобнимает, закрывая от холодного ветра, пока мы идем через темную парковку к его дому. Gока он отпирает дверь, cнежинки тихо падают вокруг нас, и вскоре мы заходим внутрь.

Лукас помогает мне снять пальто, потом снимает с меня кружевной жакет и кладет на деревянную скамью в холле возле двери.

Я со смехом стряхиваю с волос снежинки.

— Не знала, что сегодня будет сне…

Оборвав меня на полуслове, он хватает меня за талию, резко разворачивает и прижимает к стене, а его рука зарывается в мои волосы. Потянув за них, он заставляет меня повернуть голову, прижавшись щекой к стене.

Его тело обвивает меня, мускулистая грудь прижата к моей спине, бедра тесно льнут к моим сзади, попой я чувствую его напряженный член. Я зажата между его телом и каменной стеной холла, словно в западне, и наслаждаюсь ею, а сердце бешено стучит о ребра. Я хочу остаться в его тюрьме.

— Положи руки на стену, — напряженным, хриплым голосом, практически шепотом велит он. По позвоночнику прокатывает волна дрожи, но я делаю, как он сказал, просто потому что это он. В этот момент, в этом месте, когда его прекрасное крепкое тело льнет ко мне, а рука закопалась у меня в волосах, я готова сделать все, что он ни попросит. Я прижимаю ладони к стене — стене, которая когда-то была стеной церкви.

— Не хочешь спросить, зачем я живу в церкви? — как будто прочитав мои мысли, дразнит он. Собрав еще несколько прядей моих волос в ладонь, он осторожно убирает их с моего лица и шеи.

— Зачем ты здесь живешь? — затаив дыхание, спрашиваю я.

— Чтобы ты могла боготворить каждый… мой… чёртов... сантиметр.

Вот, черт. Лукас-милашка, похоже, покинул здание.

— И я именно этим планирую заниматься с тобой, куколка.

Он прикасается губами к моей шее, а свободной рукой крепче обхватывает талию, удерживая на месте, пока ласкает ртом чувствительное место у меня за ушком так, как я и не представляла возможным. Его губы движутся вниз по шее, целуя, посасывая и покусывая мою кожу, он медленно проводит языком по моей ключице. Не переставая покрывать меня легкими поцелуями, он слегка тянет за волосы, заставляя меня запрокинуть голову назад, и, как голодный вампир, продолжает терзать мою открытую плоть, а легкие касания пирсинга на его губе и в языке совершенно завораживают. Я практически таю в его руках, одурманенная, опьяненная до головокружения прикосновениями его теплых влажных губ.

Стянув вниз мой шелковый топ так, что он собрался в складки где-то в районе локтей, Лукас целует мою обнаженную спину, лаская нежное место между лопатками, и волны горячего трепета охватывают все мое тело. Я чувствую, как он расстегивает мой лифчик, и тонкая ткань скользит вниз к моей талии. Его горячий язык скользит вниз по позвоночнику, словно медленно пробуя меня на вкус, и, опустившись на колени за моей спиной, он целует мою поясницу. От отпускает мои волосы, берется за пояс моих джинсов и одним быстрым рывком стягивает их вниз вместе с трусиками, заставляя меня ахнуть от неожиданности. Джинсы болтаются внизу, у лодыжек, а я теперь остаюсь практически голая и все еще прижатая к стене. Я никогда раньше не была так откровенно обнажена. Странное чувство: смесь жуткого смущения и дикого возбуждения.