— Мама, что ты здесь делаешь?

Я слишком ошарашена и не в состоянии говорить, подскакиваю с дивана, расплескивая кофе и в ужасе перевожу взгляд от Лукаса к Мейси. Он быстро встает, глаза у него полны паники.

— Айви, все не так, как выглядит. Как раз об этом я хотел с тобой поговорить.

Мейси стоит наверху как истукан, не сводит с меня сердитого взгляда.

— А мне все еще не о чем с тобой разговаривать, — злобно заявляет она и затем поворачивается к Лукасу. — Ты собираешься сюда вернуться?

Тошнота подкатывает к горлу, я едва удерживаюсь от того, чтобы меня не вырвало прямо посреди гостиной.

— Что, черт побери, здесь происходит? — спрашиваю я срывающимся голосом.

— Айви, — молодой человек крепко берет меня за плечи, — клянусь, я ее не трогал. Она напилась…

— Почему она здесь? Она здесь спала? — требую ответа я.

— Она позвонила мне посреди ночи со своей вечеринки. Ей не на чем было доехать, поэтому я поехал за ней и привез сюда, чтобы не расстраивать тебя.

— Почему, черт возьми, она голая? И что делает в твоей комнате?

— Я не знаю! Она спала в гостевой спальне. Не знаю, какого хрена она вытворяет.

Я поворачиваюсь и смотрю наверх на свою дочь, которая откровенно усмехается, глядя на нас.

— Мейси, это — правда?

Она пожимает плечами.

— Ну да, он за мной заехал, но потом кое-что произошло.

О Боже всевышний! Голова идет кругом. Я смотрю на Лукаса — он без рубашки, кажется уставшим, волосы в беспорядке, а потом гляжу на свою дочь, прижимающую к голому телу полотенце. Они определенно выглядят так, словно не спали всю ночь и занимались одному Господу Богу известно чем. Поверить не могу. Какая же я глупая! Как я могла поверить такому, как он.

— Ты мне противен, — резко выплевываю я, гладя на Лукаса. — Как ты мог сотворить подобное с моей дочерью?

Я разворачиваюсь и направляюсь к двери, а он тут же бросается за мной, хватает и разворачивает к себе.

— Айви, посмотри на меня. Посмотри мне в глаза и увидишь, что я говорю тебе правду. Ты же знаешь, я бы никогда так не поступил. Ты с ума сошла? Я же люблю тебя.

— Я смотрю на тебя. — Я всхлипываю и качаю головой. — Ты сегодня сам не свой. У тебя такой вид, словно ты занимался этим всю ночь. Уж я-то прекрасно знаю, что это за вид.

— Айви, нет. — Он берет меня за плечи, и его пальцы впиваются в мою кожу. — Я бы никогда не сделал что-то подобное. Никогда, черт возьми. Я просто устал. Она разбудила меня посреди ночи. Мне пришлось чертов час провести за рулем, пока я ездил за ней и обратно. Я отвел ее в гостевую комнату, но она была пьяна и вела себя как сумасшедшая, лезла ко мне. Мне кажется, она что-то приняла, потому что сама на себя не похожа была. И до сих пор не понимает, что творит. Я оттолкнул ее и заперся у себя в комнате. Я к ней не прикасался.

— Она к тебе лезла? — с недоверием переспрашиваю я. — Ради всего святого, Лукас! Она еще ребенок, и она относится к тебе с уважением. Она бы ни за что так не поступила.

— Айви, клянусь тебе, я говорю правду. — Взгляд у него совсем обезумевший, в уголках покрасневших, уставших глаз блестят слезы. — Ты же знаешь меня. Знаешь, я бы никогда так с тобой не поступил, и с ней тоже, это же наша семья. То, что у нас с тобой есть, для меня самое важное в жизни.

— Я хочу уйти отсюда. — Я отталкиваю его. — Меня сейчас стошнит. Не могу смотреть ни на тебя, ни на нее.

Одним рывком я срываю с пальца бриллиантовое кольцо и швыряю в него. Оно отскакивает от его обнаженной груди, и Лукас ошарашенно смотрит, как украшение катится по полу.

— Нет. Пожалуйста, не делай этого. — Лукас поднимает кольцо с пола и идет за мной. — Пожалуйста, надень его обратно. Не поступай так с нами. Пожалуйста, — умоляет он.

Я растерянно качаю головой. Мне сейчас нужно только убраться прочь отсюда и от него. Все так же, как было с Полом, только в этот раз я его в буквальном смысле застукала.

— Это ты с нами так поступил, и я понятия не имею почему! Я не выйду замуж за очередного изменщика, — выкрикиваю я, яростно мотая головой, чувствуя, как разрывается на куски сердце. — Поверить не могу, что ты так со мной поступил, Лукас! Я тебе доверяла!

Я наконец распахиваю дверь и бегу к своей машине.

— Айви! — Лукас мчится вслед за мной и догоняет, как раз когда я захлопываю за собой дверь автомобиля и закрываю ее изнутри. — Айви, пожалуйста, ты должна мне поверить. — Он молотит ладонью по стеклу, но я уже выезжаю с парковки, всхлипывая и заливаясь слезами.

Перед глазами все еще стоит эта картина, и я не могу выбросить ее из головы: моя полуголая дочка, усмехающаяся так, словно она победила. Неужели она все это время пыталась подобраться к нему и только притворялась, что рада за меня? Неужели она может быть такой коварной? Мой мобильный начинает разрываться от пропущенных звонков и сообщений от Лукаса.

Я отключаю его. Не хочу ни слова от него слышать.

В конце концов все оказались правы. Он обманул меня, как самую настоящую дурочку.

И моя собственная дочь не устояла перед его обаянием и предала меня.

Я никому не могу доверять.

Лукас был неправ. «И жили они долго и счастливо» — в жизни так не бывает.

Я забегаю обратно в дом, захлопываю за собой дверь и бегом, перепрыгивая через ступеньки, взлетаю вверх по лестнице. Я обнаруживаю ее уже одетой, сидящей на кровати в гостевой спальне.

— Какого черта ты только что натворила? — ору я прямо ей в лицо.

— Прости. — Она смотрит вверх на меня с широко открытыми глазами. — Я не помню, что вчера произошло.

Девушка встает, берет свою кожаную сумочку и мобильный телефон.

— Какого хрена? Как это ты не помнишь?

— Ладно, Лукас. Спасибо, что вчера подвез. — Она пытается оттолкнуть меня и прошмыгнуть мимо, но я хватаю ее за руку.

— Куда это ты, твою мать, собралась? Ты мне расскажешь, какого хрена ты сейчас натворила, и зачем ты это сделала.

У нее в глазах мелькает страх, и я ослабляю хватку, но все же не отпускаю ее руку.

— Зачем ты разделась и пробралась в мою комнату? Ты все это подстроила.

— Отпусти меня, — велит она дрожащим голосом. — И перестань на меня орать. Ты мне не отец.

— Тебе, твою мать, крупно повезло, что я не твой отец. Моя дочь никогда бы ничего подобного не выкинула. Это твой папаша тебя надоумил?

— Нет, — оправдывается она, глядя в пол, на свои ноги. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я не помню ничего, помню только, как трогала тебя.

Ярость берет верх, и я чувствую, что вот-вот сорвусь с цепи.

— Зачем ты это сделала, Мейси? Я думал, мы с тобой друзья. Думал, ты переживаешь за свою маму.

— Я и переживаю. Просто что случилось, то случилось.

— Нет! — ору я, яростно тряся головой. — Ничего этого не случилось. Ты все это дерьмо нарочно подстроила, и я хочу, чтобы ты немедленно, твою мать, сказала мне, какого, блядь, хрена ты это устроила!

— Оставь меня в покое! — визжит она в ответ, и я усилием воли напоминаю себе, что ей всего восемнадцать. Кроме того, она, очевидно, не в себе и в один прекрасный день станет моей падчерицей.

Я заставляю себя сделать глубокий вздох и успокоиться, пока не сказал или не сделал что-то непоправимое.

— Мейси, прошу тебя, просто объясни мне, что происходит, хорошо? Обещаю, я успокоюсь и больше не буду на тебя злиться. Просто расскажи правду, чтобы я смог исправить ситуацию с твоей матерью, ладно?

— Я ничего не помню, — отвечает она. — Помню, как этот урод бросил меня на вечеринке, и что ты заехал за мной, и что мы целовались.

— Я тебя не целовал. — Я хватаю ее за плечи и встряхиваю. — Ты попыталась меня поцеловать. Я тебя оттолкнул, и ты это прекрасно знаешь. Зачем ты так делаешь?

Неожиданно в дверном проеме появляется Вэндал.

— Мужик, я уже десять минут звоню в дверь, а твои крики еще с парковки слышно. — Он смотрит на Мейси, потом на меня и снова на нее. — Что за херня тут творится?