― Ты прав. На меньшее ты не согласишься, я знаю. Обещаю, больше никогда не засомневаюсь в тебе.

Он ласково гладит ладонью мою щеку и заглядывает мне в глаза.

― Надеюсь, так и будет, Айви. Мы не сможем быть вместе, если такое случится еще раз. Я уже говорил тебе, что хочу быть с тобой всегда. Мое сердце принадлежит тебе, и я хочу, чтобы твое было моим без остатка. И без всяких условий. Я хочу забыть про это безумие, оставить его в прошлом, потому что знаю, как ты была ошеломлена и растеряна оттого, что твоя дочь оказалась замешана в обмане, но не хочу, чтобы такое повторилось.

― Я тоже не хочу. Не хочу больше с тобой разлучаться, ― шепчу я. ― Я люблю тебя и жутко по тебе скучаю. Эти несколько недель были настоящей пыткой. Я сама себя ненавижу за то, что так тебя обидела. ― Кажется, где-то внутри меня прорывает плотину, и накопившиеся слезы рвутся наружу, душат меня.

Он притягивает меня к своей груди и, нежно придерживая за затылок мою голову, тихонько прижимается к макушке губами.

― Я тоже тебя люблю, Айви. И мне ужасно неприятно сейчас так с тобой поступать, потому что хуже момента для этого разговора просто не найти, но мне нужно поговорить с тобой кое о чем. С тех пор, как мы расстались, много чего произошло. ― Он судорожно глотает комок в горле. ― Если ты не сможешь остаться со мной, я все пойму.

Я отстраняюсь от него, заглядываю ему в лицо и вижу на нем следы внутренней борьбы, о которой ничего не знаю, но которая мучит его. Что бы это ни было, я должна была быть здесь, рядом с ним, помогать ему справиться с бедой, а не сидеть дома, в одиночестве пытаясь разобраться, изменил ли он мне.

― Ты меня пугаешь, ― осторожно говорю я, вспомнив о том, что рассказал Ашер о его сердце. ― Ты болен?

Он вздыхает и трет ладонями глаза.

― Нет, я в порядке. Хотя, честно говоря, совсем вымотался, придумывая, как разобраться с ситуацией и при этом не потерять тебя снова. Поэтому мне нужно было время, чтобы все обдумать. Прости, что тоже тебя расстроил. Я так устал. Есть еще кое-что, о чем ты не знаешь.

― Расскажи мне. Пожалуйста. ― Я беру его за руку.

― То, что я скажу, может многое изменить. ― Он нервно облизывает губы.

― Это не страшно, ― заверяю я его, уверенно кивая, хотя внутри сжимаюсь от страха. ― Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Это не изменилось. Ничто не сможет это изменить.

― Я тоже этого хочу, но теперь все немного сложнее. ― Он делает глубокий вздох. ― Мне нужно знать, сможем ли мы быть вместе, несмотря на новые обстоятельства, чтобы я мог принять окончательное решение. Точнее, чтобы мы оба могли принять решение.

Не могу понять, к чему он клонит, и что это вообще за разговор.

― Ничего не понимаю, ― признаюсь я. ― Что-то случилось?

― Да. ― Он закрывает глаза на несколько секунд.

― Теперь ты меня точно напугал.

― На прошлой неделе ко мне заезжала Рио.

Я наклоняю голову в сторону, не уверенная, что слышала это имя.

― Рио? ― повторяю я.

― Это моя подруга, но, кроме того, я встречался с ней до нашего знакомства.

О Боже, нет! Сердце тяжело колотится, я понимаю, что то, что он сейчас скажет, изменит наши жизни навсегда.

― Ладно, ― отвечаю я, припоминая что-то подобное. ― Ты, кажется, говорил о ней в один из моих первых визитов в студию. Ты тогда только с ней расстался.

― Да, именно. Это она, ― кивает молодой человек.

― И что с ней?

― Она беременна. На самом деле ей уже вот-вот рожать.

Сердце у меня, кажется, перестает биться.

― О. ― Вот все, что я могу из себя выдавить в ответ. Другая женщина вот-вот родит ему ребенка.

Лукас приподнимает мою голову за подбородок и заглядывает в мои глаза.

― Айви, это не мой ребенок.

― Что… что ты имеешь ввиду? ― спрашиваю я дрожащим голосом.

― Это ребенок Вэндала.

― Он с ней тоже был? ― У меня в буквальном смысле отвисает челюсть.

― Ага. До, и как выяснилось, во время и еще какое-то время после меня. Все прекратилось, только когда он встретил Таби.

Я прикрываю ладонью приоткрывшийся от шока рот. Представляю, как сильно Лукаса должен был ранить тот факт, что двое близких людей предали его одновременно.

― Лукас, мне так жаль. Поверить не могу, что твой собственный брат мог с тобой так поступить.

― Я не особенно удивился, ― коротко усмехается он. ― Вэндал просто берет, что хочет. И, если честно, эта часть истории меня не особенно беспокоит. Я не был в нее влюблен.

― Но тогда какое это имеет отношение к нам? Я совсем запуталась. ― Не представляю, что именно происходит, и почему он так сильно расстроен по этому поводу.

― Рио сейчас не в том положении, чтобы заводить ребенка. ― Он какое-то время молчит. ― Она играет в группе, постоянно путешествует, много тусуется, ходит на вечеринки, и она сама сказала, что не чувствует в себе потребности заботиться о ребенке. Она совсем к этому не готова. А Вэндал не знает.

― Она ему не сказала?

― Нет. И не хочет говорить. Он совсем расклеится, Айви. И мы это прекрасно понимаем. Да черт возьми, все это понимают. Он окончательно слетит с катушек, если узнает, что она забеременела так скоро после того, как он потерял Кэти. Это его прикончит. Он до сих пор не пришел в себя после всего, что случилось.

― А тебе не кажется, что он будет рад? Что будет счастлив, когда в его жизни появится другой малыш? Может, это наоборот ему поможет все пережить? Прекрасный повод начать жизнь сначала, ― с надеждой предлагаю я.

― Нет. ― Молодой человек прикусывает колечко у себя на губе. ― Не поможет. Я его хорошо знаю, родная. Он будет ненавидеть малыша только за то, что тот жив, а Кэти умерла.

― Лукас, нельзя так говорить. Ты не можешь быть в этом уверен.

― Я уверен, Айви. Поверь мне. У него мозги устроены не так, как у всех. Рио вообще отказывается как-то его включать в ситуацию, она боится, что он навредит ей или ребенку, или себе. Как бы я ни любил своего брата, должен признать, она права. Для него это слишком скоро. Прошло еще мало времени.

― Но это же его ребенок. ― Я качаю головой, не желая верить, что хоть один родитель в состоянии так себя повести. ― У него есть право знать.

― Рио хочет отдать малыша на усыновление. Она всем дала понять, что не знает, кто отец. ― Он подается вперед и опирается локтями на колени. ― Ты не представляешь, каково это — быть нежеланным ребенком для собственных родителей. Я так жил, Айви. И Вэндал тоже. Я не хочу, чтобы этому малышу пришлось расти так же. Она носит моего племянника или племянницу, и я не могу позволить ей отдать ребенка чужим.

Я осторожно глажу его по спине, и он поворачивается, чтобы посмотреть мне в глаза. Волосы закрывают часть его лица, почти скрывая выражение отчаяние на нем. Внутри он разрывается на части.

― Я не могу позволить незнакомым людям забрать малыша, Айви. Я не смогу с этим жить. Жить, зная, что ребенок моего брата, частичка моей семьи неизвестно где и неизвестно как растет без моей поддержки. Не зная, как у него дела, любят ли его люди, которые взяли на себя заботу о нем. Я просто не могу позволить такому случиться.

Моя рука замирает у него на спине. Не понимаю, куда он со всем этим клонит. Я тоже не хочу, чтобы малыш оказался в плохом доме, но что мы можем поделать? Это ребенок Рио, и только она может принять такое решение.

― Что ты собираешься делать, Лукас? Если ребенок не твой, прав на него у тебя никаких нет. Ты всего лишь дядя.

― Об этом знаем только мы, Айви. Другим знать не обязательно.

Кажется, в сотый раз за сегодня сердце у меня замирает, когда то, на что он намекает, медленно начинает до меня доходить.

― Что ты хочешь сказать? ― Он что, хочет воспитывать ребенка вместе с Рио?

― Я хочу, чтобы все поверили, что малыш мой. Хочу его усыновить и воспитывать вместе с тобой. Рио готова подписать документы, отказаться от прав, согласиться на частное усыновление и разрешить нам с тобой воспитывать ее ребенка. Я обсуждал это с Ба и с Ашером, мы вместе консультировались с адвокатом, и все документы уже готовы. Рио согласна на все условия; она считает, что так будет лучше для ребенка. Она мне доверяет. Мне нужно только знать, готова ли ты вместе со мной ввязаться в это, потому что я не хочу тебя потерять.