Вот сейчас… еще немного… еще чуть-чуть!

Запах! Все сильнее! След свежий совсем! И тут вот ловушка, как Карл предупреждал. А тут охранка. А тут…

— Карл! — позвала я, не в силах сдерживаться, и забарабанила человеческими кулаками в крепкую на вид деревянную дверь, скрытую за пробившимися на нижний уровень лианами. — Открой!

За дверью придушенно пискнуло, потом охнуло человеческим голосом, потом опять по беличьи… и вдруг с силой заскреблось где-то внизу, словно кто-то яростно грыз дверь. И даже почти прогрыз.

— Леопольд, это ты там? — осторожно уточнила я.

— Открой! Засов на двери открой! — не своим голосом завопил вдруг в ментале этот ненормальный белк. Я чуть не оглохла!

Потрясла головой, ругнулась и осмотрела дверь. Точно, засов задвинут, да еще и клинышком для верности заклинен. Чего это? Ладно, разберемся…

Стоило мне открыть дверь, как из полутьмы логова на меня кинулся полоумный белк, на лету оборачиваясь не менее чокнутым пацаном. Этот ненормальный с воплем схватил меня в охапку, поднял, закружил, зацеловал куда попало…

Я аж обалдела. Не, приятно, когда тебе так радуются, но…

— Леопольд! Да блин! А ну приди в себя! Перестань орать, поставь меня на место! Где Карл?!

— Я знал! Я чувствовал! Ты живая! Живая! — продолжал какое-то время голосить пацан, прыгая вокруг меня. Потом выдохнул, снова попытался пообниматься, получил отпор и опомнился:

— Точка! А он ушел… к Древорубам ушел, за твоими! Там бой! Этот дурак хочет там убиться! Твоих вывести и убиться!

— Так, — пришлось поймать Леопольда за шиворот, потом перехватить за плечи, встряхнуть и четко, сдерживая волнами накатывающую тревогу, скомандовать:

— Спокойно. По порядку. Что? Случилось? Где? Карл?

Еще через три минуты мы с белком целенаправленно двигались по свежему следу моего чокнутого медоеда по направлению к верхним уровням. Опомнившийся пацан сумел буквально в двух словах рассказать главное.

По хорошему, надо было, как Карл, оставить его в логове, запереть. Но терять время на то, чтобы поймать и запихнуть упрямого белка в безопасное место я уже не могла. И все равно он дверь почти прогрыз… побежал бы следом один, попал бы в неприятности. Лучше вместе.

Ох, не зря я нормально охотиться не могла, есть не могла, спать не могла! Это дикое чувство уходящего времени — оно меня не обмануло. Я едва успела, но успела же! Прямо в разгар битвы, посреди которой диким ревущим смерчем метался жуткий монстр — полумедоед, полуКарл.

В общем дурдоме, в потоке адреналина, когда я сначала мельком увидела под кучей врагов своего Карла, потом потеряла боевитого белка, взвившегося вонять противникам в морду и шустро удирать в щель на потолок, откуда его не могли достать… а еще где-то в стороне мелькнул залитый кровищей лисий хвост, а тигриный яростный рык заставил дрожать стены…

Короче, у меня тоже снесло крышу, и я кинулась в бой. Старалась думать, оценивать ситуацию, но ярость и страх за своих то и дело застилали глаза красной пеленой. Слава богу у меня хватило мозгов понять, что сразу везде я не успею, хоть разорвись. И раз ближе всего ко мне мой медоед — я буду прикрывать спину ему.

Это оказалось не таким простым делом — полузверь, получеловек, похоже, поехал мозгом еще крепче чем я. С ревом метелил всех подряд, и совершенно не заботился о собственной безопасности. Я даже считать сбилась, сколько раз пришлось буквально отводить от него смерть… главное, он меня заметил! Заметил же, и хоть бы хны, только раз покосился совершенно безумными глазами и пошел дальше крутить свою мясорубку.

Откуда-то из-за завалов вдруг послышался полный боли вскрик, и я узнала голос Бера. Черт! Гадство! Нет! Разорваться мне, что ли?! Почему он так кричит?!

В этот момент Карл пробился к стене, разметелив троицу организованно огрызающихся оборотней-кабанов, и вплотную занялся кем-то мелким, а за его спиной уже никто не шевелился.

И я рискнула. Молнией метнулась между дерущимися, взлетела на гору мусора и с полным злобы рыком прыгнула на спину склонившегося над раненым медведем бугая в железных доспехах. Этот скот взял Бера на рогатину! Ннна, сволочь, получай! И еще! Я не просто зверь, я мутант с чугунными когтями и мне твоя жестянка на один укус!

Про один я, конечно, погорячилась, но железный скот отпустил рогатину и покатился по каменному полу, пытаясь сбросить меня со своей спины. Щаззз! У меня хватка еще круче, чем у бульдога, и пока я твой затылок не проем… не… от… пу… щу!

А! Кинжал, сссска! В бок! Рррррав!

Гадская железяка извернулся и ударил меня несколько раз чем-то вроде стилета. Шкуру пробил, но вроде не глубоко. Зато я от боли стиснула челюсти еще крепче и расколола шлем урода, как спелый орех. Вместе с ядром. Тфу, тухлые мозги!

— Т…точка?

— Терпи, выдерну и регенерируешь! — оборот у меня теперь получался чуть ли не мгновенный. Бер зажмурился и сжал зубы, а потом взревел, когда я рывком вытащила из его ребер окровавленные концы рогатины.

— Все-все, маленький… — машинально выдала я, как когда-то в группе, когда мы лечили нашему драчуну синяки и шишки, прикладывая мокрую наволочку. — Сейчас пройдет…

— Точка… живая!

— Ага. Ползи в угол и не отсвечивай! Мы еще не закончили! — обернувшись медоедкой, я не выдержала, шмыгнула между медвежьих лап, быстро облизала его морду и кинулась обратно, к Карлу.

По ту сторону полуразрушенной баррикады бой почти затих. Сама не знаю, как у нас получилось, наверное, враги не ожидали нападения со спины и дикой ярости ненормального человека-зверя. Но остатки чужого клана уже откатывались на нижние уровни, утаскивая раненых.

Я быстро нашла глазами едва отдышавшегося, покрытого кровью с головы до ног Карла. Ох, как-то он нехорошо к стене привалился, вообще…

Но когда я попыталась к нему подойти, стало понятно, что дело еще хуже. У парня капитально потек его медоедский чердак. Он меня то ли не узнал, то ли принял за призрака. Но в какой-то момент в его глазах загорелся огонек настоящего безумия. Даже зарычал на меня:

— Сгинь, я сказал, дохлый глюк! — я каким-то чудом перевела зверское «Ррррррр» на человеческий язык. И поняла, еще секунда и кинется! Черт! Что делать?! Как его в себя привести?!

Ну не психолог я. И не трепетная дева, то есть фея. Как умела, так и того… полюбила. Голова у него крепкая, а мозги от удара должны встать на место!

А потом сковородка сама выпала у меня из руки, когда я кинулась подхватывать закочавшегося от удара полузверя. Бли-ин! Неужели перестаралась?!

— Прости-прости! Карл! Я не нарочно! Ну приходи в себя! Только не падай! Вот так, умница… к стеночке… Это я! Я живая! Меня червяк выплюнул! — боже, что за пургу я несу?!

Мой контуженный медоед промычал что-то невразумительное, моргнул, закрыл глаза и обмяк. Ну вот… довела мужика. Как теперь?

— Карл, посмотри на меня, пожалуйста, а?

— Глюк, — булькнул он и расхохотался смехом сумасшедшего, но глаза открыл. И вдруг вцепился в меня обеими когтистыми лапами, притянул к себе, встряхнул даже, словно не веря в мою реальность, а потом сжал, притиснул к себе так крепко, что я тихо пискнула. И даже не подумала сопротивляться, хотя он своими когтищами подрал весь им же подаренный кожаный костюм для оборотов.

— То-очка… — простонал мужчина мне в волосы куда-то, прижался медоедской мордой к моей щеке и, кажется, то ли всхлипнул, то ли дышать перестал.

— Я живая, честное слово! — мне уже ничего не мешало — ни полузвериный облик, ни то, что мы оба были грязные, как черти после бани, липкие от чужой и своей крови. Я вдруг принялась целовать его куда достану, в плечо, в руку, в нос… обнимала, гладила, прижималась. Живой… живой… я успела!

Медоед в ответ лизнул меня в щёку, в нос. Его чужая кровь тем более не смущала. Кажется, он вообще был не прочь устроить мне полноценное «умывание». А еще он урчал, совсем по-звериному, но меня это не беспокоило — наоборот, умиляло до неконтролируемых приступов сумасшедшей нежности.