— Нож на поясе, — подал голос гном, но Натан лишь поморщился в ответ, тем самым показав свое отношения к этому «оружию».

Человек несколько раз останавливался, затравленно оглядываясь по сторонам, словно опасаясь неведомых преследователей, затем продолжал свой путь явно направляясь в сторону их укрытия. Авикс сначала подумал, что их укрытие обнаружили, но тут же отмел эту глупую мысль как невозможную. Надо было обладать достаточной магической силой, дабы заметить созданное Ласой довольно изящное плетение укрывающего заклинания, затем как-то подняться на вершину скалы, да еще при этом быть отчаянным самоубийцей (или просто идиотом) чтобы лезть в одиночку проверять кто это там спрятался. Хотя скорей всего он просто шел наугад, выбрав скалу в качестве приметного издалека ориентира. В любом случае это был шанс заполучить хоть какую-то информацию, ибо соваться за языком в эльфийский лагерь было чистым самоубийством.

— Берем его, — решил Авикс, поднимаясь из своего укрытия, скидывая плащ и растягивая замки куртки.

Беседа была долгой и больше походила на допрос с моей стороны. Впрочем, мой собеседник ничего и не скрывал, ибо не мог так как он был всего лишь искусной магической машиной, предназначенной лишь для того чтобы дать мне нужные ответы. Стоило мне попытаться увести разговор в другое русло, например, поинтересоваться погодой, как голограмма (назову ее так, ибо «наведенное отображение личности путем капсуляции плетений магических полей с заранее заданными параметрами», как выразилась чародейка, слишком заумно и долго проговаривать) сбивалась и либо просто замолкала, либо твердила что-то типа «я не могу ответить на этот вопрос». А вообще грустно было смотреть на лицо старого друга и каждую секунду осознавать, что его давно уже нет на этом свете, да и рассказанная им история оптимизма не прибавляла и слушая ее мне постоянно хотелось выматериться, причем не просто так, а трехэтажно и с каким-нибудь подвывертом. Хорошо еще мои спутники не влезали в нашу беседу, тактично оставив нас одних: Гая рассматривала стоящие на полках безделушки, чародейка медитировала над кристаллами, постоянно что-то бормоча себе под нос и рисуя в воздухе руками причудливые завивки которые порой визуализировались в довольно красивые узоры, мерцающие каким-то потусторонним светом, а Рикворд отыскал где-то проржавелый меч и делал вид, что усиленно изучает его рукоять, хотя торчащие из волос уши постоянно смотрели в нашу сторону. Любопытный малый, но не думаю, что он что-нибудь услышал, как, впрочем, и остальные. Слова старого архимага предназначались только для моих ушей, и он позаботился чтобы это было именно так — пространство вокруг нас буквально переливалось текущими словно вода необычными плетениями, заставив меня «отключить» свое инозрение дабы не ослепнуть. Сколько длилась наша беседа я не знаю, но в конце концов все когда-нибудь кончается. Именно эти слова из уст старого друга заставили меня почему-то вздрогнуть. Он прощался со мной, на этот раз прощался навсегда, и я это подсознательно понял. Улыбка, знакомый прищур глаз и образ Тавора медленно истаял в воздухе, оставив меня в одиночестве.

— Прощай, дружище, — тихо произнес я. — Я знаю, что ты хотел, как лучше. Что ж, пора разобраться со всей этой ситуацией…

— О нет!! Нет!

Возглас больше похожий на протяжный стон, раздавшийся со стороны чародейки, заставил меня вскочить с места, выхватывая из ножен лежавшую предо мной на столе катану. Я оглянулся и опустил клинок. Флойрина сидела на полу, пропуская сквозь пальцы золотистый песок, что потоками тек с полок еще недавно заполных рядами причудливых кристаллов.

— Они все…все.

Она посмотрела на меня умоляющим взглядом, словно я что-то мог с этим поделать. Гая подбежала ко мне и остановилась рядом, с приоткрытым ртом наблюдая за тем, как стены со всех сторон начинают исходить золотистыми ручейками. Черт, не слишком ли их много.

Я вложил меч в ножны и, закрепив его на спине, бросил.

— Они выполнили свою функцию. Донесли послание. Нужно уходить.

Чародейка вздрогнула, словно ее ударила и замотала головой.

— Нет, нельзя, тут столько тайн, столько знаний. Неужели вы не видите, не чувствуете? Гая, ведь ты меня понимаешь?

В голосе старой волшебницы звучали непривычные для нее фанатичные нотки. Судя по всему, она была готова на все, чтобы остаться в этом месте, дабы как можно лучше исследовать его. Я конечно не против, вот только…

— Гая, песок…

Эльфийка удивленно посмотрела на меня, затем быстро оглянулась и, закусив губу, понимающе кивнула, после чего кинулась к Зейнаре и, наклонившись к ней, стала-что-то быстро говорить, показывая рукой на стену. Взгляд чародейки прояснился, она быстро отряхнула руки от песка и вскочила на ноги, жестом приказав Рикворду, следовать за ней. Я тоже не стал задерживаться и направился к двери, подхватив по пути сидевшую на стене Колючку. Едва мы оказались в коридоре, как дверь за нашей спиной сама по себе захлопнулась, за ней что-то грохнуло, выбросив изо-всех щелей целые облака пыли, которая покрыла нас с ног до головы тонким золотистым слоем. Да вашу ж…!

Я закашлялся, зажимая рот одной рукой, а другой махнул вперед, чтобы не останавливались, одновременно мысленно кривясь от боли, в плече, так как драконица, в попытке удержатся на оном, невольно выпустила когти на полную, пробив ими куртку словно бумагу. Оглянувшись, я мысленно выругался, дверь была закрыта, но песок продолжал сыпаться изо всех щелей, быстро скрывая под собой плиты пола. Дальше был бег от этого странного песка, что продолжал течь за нашими спинами, заполняя все пространство вокруг, словно подгоняя. Наконец в лицо ударил холодный ветер, а тяжелая каменная плита за спиной скользнула вниз, закрывая проход. Символы на ней вспыхнули в последний раз, и скала вновь стала монолитной.

— Что это было? — выдохнула Гая, переводя дыхание и, посмотрев на тяжело дышавшую чародейку, добавила: — Я не знаю подобной магии. Ты видела это плетение?

Та оперлась спиной о выступ скалы и, переведя дух, бросила:

— Похоже на заклинание фантомного умножения. Знаешь такое?

— Да. Такими плетениями у нас детишки балуются, когда яблоки на рынке воруют. Дублируют, затем стаскивают настоящее.

— Девчонки, — вмешался я в их разговор, стирая рукой с лица золотистую пыль и отплевываясь от попавших на губы крупиц. — Какие нафиг фантомы. Эта гадость вполне вещественна.

— Фантомы, господин Лекс, могут и убить. Если заставить в них поверить. Все зависит от мастера, — нравоучительным тоном произнесла Флойрина, морщась от порыва ветра. — Хотя тут другое, просто плетение чем-то похоже.

Она огляделась.

— Вечереет, надо где-то укрыться и решить, что делать дальше. Как я понимаю, Тавор вам что-то прояснил насчет происходящего.

— Он много чего прояснил, только давайте сперва найдем, где стать на ночлег. Вроде, когда поднимались, ниже по склону я видел несколько больших камней. Не пещера, но от ветра прикроют.

— Разбей кристалл!

Голос врывается в мой мозг, заставив меня на секунду замереть на месте, что едва не стоило мне жизни. Клинок Алашара тут же пробил мою защиту, и я едва успел уклониться, почувствовав, как моя щека вспыхнула от боли, а по подбородку вниз устремилась теплая струйка крови. Мой меч уже не просто светится, он сияет каким-то неоновым пламенем, наливая мое тело непонятной силой и заставив моего противника застыть в нерешительности. Я резко прыгаю в сторону и, вогнав себя в режим ускорения, устремляюсь к постаменту с кристаллом. Сила — огромная сила, струилась в мерцающих глубинах этого камня: завораживая, притягивая, маня и обещая. Я знал, что стоит протянуть мне руку и камень станет послушен моей воли, даст мне сокрытые от обычных смертных знания, вольет в мои жилы неземное могущество, позволив противостоять даже богам.

— Разбей! — голос едва слышен, однако именно он помогает мне развеять внушенные камнем видения и воздеть свой пылающий меч над головой