Предупредив Гарри, что ее не будет на уроке...

-- Правда? - это Рон влез, едва услышав последнюю фразу. Зависти в голосе...

Гермиона наградила его свирепым взглядом.

-- Да. Меня вызывает директор, наверное, по поводу происшествия в Запретном лесу. Если хочешь, могу поменяться с тобой местами.

Рон сразу как-то сдулся, видно общаться с директором никакого желания не испытывал, догадываясь, что такой разговор ничем хорошим для него не закончится. Так что сразу после завтрака Гермиона отправилась в кабинет директора в гордом одиночестве. Немного поколебалась у горгульи, в общем-то уже признавая, что явно погорячилась с представлением в лесу. Да и все еще побаливающая рука напоминала о собственной глупости. С другой стороны, прощать профессора Макгонагалл она не собиралась... Набравшись храбрости, она произнесла пароль и вошла в кабинет.

Директор встретил ее внешне доброжелательно. Ее уже ждал чай, свежие баранки, мягкое кресло. Дамблдор даже слегка привстал, когда она вошла, чем поставил Гермиону в неловкое положение, но, наверное, это и была его цель.

Сначала, пока девочка пила чай с баранками, разговор шел ни о чем. Вот умел Дамблдор разговорить собеседника так, что тот и сам не замечал, как поддавался обаянию директора Хогвартса. Все же обладал он определенной харизмой, этого не отнять. А уж изобразить доброго дедушку перед студентом, особенно первокурсником... Гермиона и сама не заметила, как втянулась в разговор, настроение поднялось, разговорилась. И ведь без капли магии... Девочка даже задумалась не читал ли директор труды магловских психологов из тех, что в свое время ее заставил прочитать наставник. Ничего она там не поняла, но мистер Кливен объяснять не стал. Улыбнулся только, и заметил, что поймет, когда станет старше, пока же ей достаточно помнить прочитанное, что с учетом ее памяти, означает дословно. Собственно, это воспоминание и позволило ей взять себя в руки.

Видно директор понял, что его разговор перестал приносить нужный эффект, а потому, когда Гермиона отставила пустую чашку в сторону, вдруг стал предельно серьезным. Подвинул на столе лист бумаги.

-- Это письмо от твоего опекуна в магическом мире...

"Куратора рода", -- мысленно поправила директора Гермиона, но вслух говорить ничего не стала. В принципе, разница, действительно, небольшая.

-- Полагаю, ты догадываешься, что в нем...

-- Мистер Костров переслал мне копию.

-- Даже так... -- похоже, это было для директора неожиданностью. -- Похоже, твой опекун тебе доверяет.

-- Он считает, что в моем возрасте ошибки не смертельны, а раз так, то лучше предоставить мне возможность их совершать и набивать свои шишки, на которых учеба происходит намного быстрее, чем на лекциях самых лучших педагогов.

-- Вот оно как... весьма... оригинальный подход.

-- Такого же придерживался и мой наставник. Он тоже считал, что совершенные мною ошибки будут для меня самыми лучшими учителями, и никогда мне не мешал их совершать. Единственное его условие было в том, чтобы я была готова нести ответственность за собственные поступки.

-- Вот оно как... Значит, ты готова нести ответственность за свой поступок в Запретном лесу?

Гермиона склонила голову.

-- Возможно я действительно погорячилась, просто в тот момент я очень сильно рассердилась. Поступок профессора Макгонагалл оказался для меня неожиданным.

Директор, уже открывший рот чтобы что-то сказать, в конце фразы закрыл его и задумчиво изучил девочку.

-- Значит, ты не готова закончить свою войну с профессором Макгонагалл?

-- Войну? -- искренне изумилась девочка.

-- Минерва... гм... профессор Макгонагалл рассказала мне о том, что ты перестала отвечать на ее уроках и показала твое эссе...

-- В нем было что-то не так?

-- Переписанный слово в слово учебник я ожидал скорее... от Рона Уизли, например.

Гермиона пожала плечами.

-- Ничего не могу с собой поделать. Извините, профессор, но... На свете есть несколько вещей, которые я не смогу простить никому и никогда. Одно из них - предательство, а именно так я поступок профессора Макгонагалл и расцениваю. Я просто не могу с ней общаться... Извините.

-- Вот как... -- Директор откинулся на спинку кресла и задумчиво принялся поглаживать бороду, из которой стали доносится звуки колокольчиков, вплетенных в нее. -- Но тебе стоит подумать, что Трансфигурация обязательный предмет, и тебе его изучать еще шесть лет...

Девочка развела руками.

-- Все равно собиралась летом нанять репетитора... Профессор Макгонагалл слишком строго придерживается плана учебы, а я уже изучаю второй курс. Отвечать на мои вопросы она отказалась, заявив, что всему свое время... Но мне просто скучно, я первый курс за три месяца прошла! Просто придется взять больше часов на изучение, вот и все.

Директор нахмурился, видно сделал какой-то вывод для себя.

-- Минерва всегда отличалась строгостью в подходе к учебе...

Девочка промолчала, сообразив, что согласись она с директором или нет, будет одинаково плохо. Вместо этого немного более подробно разъяснила свою позицию:

-- До пятого курса все равно никакие баллы ни на что не влияют. Экзамены, полагаю, я сдам. СОВЫ и ЖАБЫ, которые реально влияют на судьбу учеников, принимает министерская комиссия и профессора Хогвартса на этих экзаменах не присутствуют. Так что, думаю, ничего страшного не случится.

-- И переубедить тебя не получится?

-- Сожалею...

-- Но слухи про то, что профессора Макгонагалл хотела убить первокурсников...

Гермиона вскинулась.

-- Простите, господин директор, но за слухи я не отвечаю. И нет, я не занималась роспуском этой мерзости...

-- Я этого и не говорил. Но именно после твоего рассказа они пошли.

-- Я рассказала только правду. Ни слова лжи. Выводы ученики сделали уже сами, я ничего такого не говорила. Но понимаете, господин директор, странно ведь, что после абсолютно правдивого рассказа все пришли к одному и тому же выводу...

-- Правдивого, но не полного.

-- Я слышала, что вы, господин директор, славитесь тем, что никогда не лжете... Просто говорите не всю правду.

Директор как-то резко помрачнел, помолчал, после чего занялся приготовлением себе нового стакана чая.

-- Господин директор, я не против помогать вам, тем более я догадываюсь, против кого строится ваша интрига. Но я против, чтобы меня использовали в темную.

Директор, наконец, справился с заваркой и некоторое время молча потягивал напиток.

-- Правда - она, порой, бывает очень жестокой...

-- Более жестокой, чем правда о моем добром, понимающем и терпеливом наставнике? Я читала материалы из архива... Там были и фотографии. Думаю, вам не стоит говорить, что могло быть в архиве командующего гвардией Гриндевальда.

Директор снова помрачнел. Похоже, он никак не мог построить план разговора. Только он вроде бы подводил его к нужному ему направлению, как Гермиона, даже не меняя тему, просто добавляя факты, перекраивала оный с ног на голову. Как можно сидящему напротив ребенку говорить о жестокости правды, если она эту самую жестокую правду видела, причем об очень близком для нее человеке. Понятно, что она произвела на девочку неизгладимое впечатление, заставив намного раньше повзрослеть и снять розовые очки. Да и профессия ее как-то не способствует вере в людскую доброту и порядочность.

Сам Дамблдор считал, что Кливен не должен был так поступать с ребенком, не должен был лишать ее детства. Настолько жестоко и так варварски. К тому же, в результате, сейчас он и сам не знал, как строить разговор с этим ребенком. Даже с теми, кто пришел из приютов, он знал, как разговаривать, хотя те и были даже психологически взрослее сидящей напротив него девочки, и их взгляд на жизнь был циничнее. Но все равно, они были как-то понятнее для него. А тут... Вот ребенок, ведет себя как ребенок, веселится, смеется. И вдруг раз, словно другой человек. В случае любого давления или попытки как-то повлиять, на её месте оказывается словно другой человек. Вот кто мог полагать, что простая прогулка в лес под охраной кентавров закончится таким образом? А всего-то нужно было, чтобы дети увидели мертвого единорога. Чтобы поняли, насколько могут быть жестоки люди, убивая столь прекрасное создание. А ночью, с сияющей кровью единорога, зрелище должно было стать еще более печальнее и трагичнее. Только тот, кому нечего терять, мог покуситься на них. Это и должны были осознать ребята.