— Вот как?

Магистр почти насильно усадил рыцаря в кресло у камина и сел напротив:

— Да-да, и все рассказал мне о твоих подвигах. Я горжусь тобой! Конечно, иначе ты и не мог поступить. Уверен, что Совет Орден в самом скорейшем времени примет решение о произведении тебя в паладины!

Теперь уже Экроланд вообще ничего не понимал. Неужели Аткасу удалось рассказать обо всем так, что сам магистр прочувствовался? Что-то раньше за ним не замечалось подобного ораторского мастерства. Магистр тем временем пытливо заглядывал ему в лицо, словно пытаясь отыскать какие-то одному ему известные признаки. Глаза старика то лучились гордостью, то в них появлялось озабоченное выражение:

— Хочешь чего-нибудь выпить? Думаю, такой день стоит отметить. Хотя лучше вот что: езжай в свое поместье, да как следует отдохни. А что до питья, то лучше молока ничего и не придумаешь. Оно отлично успокаивает, знаю по собственному опыту. Все-таки душевные потрясения даром не проходят! Кстати, я бы на твоем месте навестил священника. Возможно, тебе стоит подлечиться? Впрочем, решай сам.

Магистр вскочил и чуть было не протянул рыцарю руку, но вдруг торопливо спрятал ее за спину и смущенно кашлянул. Экроланду не оставалось ничего другого, как тоже встать и пойти к выходу.

Рыцарь был настолько обескуражен, что позволил проводить себя до дверей и не задал ни единого вопроса. Уже в прихожей он обернулся и спросил:

— Хорошо, магистр, пожалуй, поеду домой. А Кармина здесь? Я бы хотел перемолвиться с ней парой слов.

Лицо старика на секунду омрачилось, но почти сразу на него вернулось радостное и немного удивленное выражение. Похлопывая рыцаря по плечу, он пробормотал:

— Дочка в гостях у нашей светской львицы, леди Денры. К сожалению, затрудняюсь сказать, когда она вернется.

Экроланд ощутил разочарование и пришел в изумление от этого чувства. Кажется, он не испытывал к дочери магистра ничего, кроме дружеского расположения, но вот мысль о том, что Сегрик сейчас крутится вокруг нее, обидно уколола. Нет, прочь, прочь подобные раздумья! Совсем скоро он приедет в Медовые Лужайки и с пристрастием допросит Аткаса, что же такого сказал несносный оруженосец магистру…

Вил!

Экроланд стремительно крутанулся на каблуках и напрямик спросил лорда Улина, знает ли тот что-нибудь о судьбе его подопечного. Магистр грустно покачал головой:

— Я очень сочувствую, Эри, но твой конюх сейчас находится в темнице, расположенной под дворцом Наместника. Думаю, пока тебе не разрешат с ним увидеться. Впрочем, я попробую что-нибудь сделать. Да осенит тебя длань Талуса!

— Да осенит она и вас, магистр. Засвидетельствуйте мое почтение леди Улин. Всего доброго!

Мысли о Виле не давали рыцарю покоя все время, пока он ехал по Вусэнту. Проезжая мимо дворца Наместника, он так вперился в него взглядом, будто хотел пронзить насквозь толстые стены и увидеть в потайных глубинах, в мрачной темнице своего конюха. Чем дальше, тем больше все запутывалось и сплеталось в такой клубок, который, пожалуй, и не расплести с одной попытки. Варвары, Вил, война, Дженна, дракон, Кармина… Все требовалось держать в голове одновременно, дабы не упустить важных деталей и вовремя принять нужное решение.

На тротуаре стояла и терпеливо ждала, пока он проедет, худенькая девушка в синей накидке поверх белого платья. Волосы она целомудренно упрятала под шелковым шарфом, поэтому Экроланд узнал ее, лишь когда она стала переходить дорогу и сверкнула в его сторону белозубой улыбкой. Он припомнил, что видел ее несколько дней назад в храмовой школе. Конечно, это была никто иная, как помощница Рапена! Сразу вспомнилось и ее имя: Милина, удивительно подходившее к ее славному, непорочному личику, словно озаренному изнутри светом, и ко всему ее облику, который дышал чистотой и невинностью.

— Добрый день, — сказал ей вслед рыцарь, и когда уже было потерял надежду, что будет услышан, она обернулась и просияла.

— Сэр Экроланд! Что за приятная встреча! Кого-кого, а вас я ну никак не ожидала здесь встретить. Отец Рапен упоминал, что вы уехали по некоему таинственному поручению.

Шарфик соскользнул с волос, и они засияли в лучах солнца красноватым золотом. Экроланд с трудом оторвался от заманчивого зрелища и как можно учтивее ответил:

— Уверяю вас, госпожа Милина, никакой таинственности там и рядом не было. Самое рядовое задание. Как видите, я вернулся. А вы, верно, торопитесь на занятия?

— К сожалению, занятий в ближайшем времени не предвидится, — вздохнула девушка. — Школу закрыли, а все из-за этой проклятой войны. Всех послушников сейчас собирают и отправляют на юг, дабы уберечь от опасности.

— Какая жалость, должно быть, для этих молодых людей лишиться столь очаровательной преподавательницы, — не удержался от комплимента Экроланд. — Ну а вам, дитя, почему бы не уехать из города?

Щеки Милины зажглись ярким румянцем. Некоторое время она помедлила, выбирая: то ли ей стоит дать отпор излишне фамильярному рыцарю, то ли попробовать доказать, что он ошибается, и она еще ох как может пригодиться Вусэнту. Последнее победило. Милина вскинула голову, тем самым позволив волосам разлететься, и с достоинством ответила:

— Для дочерей Талуса находится немало забот в эти дни, сэр рыцарь. Мы помогаем беднякам, собираем пожертвования и носим им еду, — в доказательство она помахала корзиной, накрытой белоснежной салфеткой. — Уверяю вас, что дел очень много. Надо утешить испуганных, которые приходят к Талусу за советом, надо лечить больных, а их не стало меньше из-за грядущей войны. Разве без нас священники справятся? Да нипочем!

— Я вовсе не стремился вас обидеть, — сказал рыцарь, отпустил поводья и поднял руки вверх, шутливо сдаваясь. — Но мне грустно при мысли, что вы можете как-то пострадать.

— С какой стати? Варваров разобьют на подступах к Вусэнту, вот увидите. В этом меня заверил сам отец Рапен, и отец Элнас тоже…

— Вы правы, конечно, — поспешил согласиться Экроланд, чувствуя, что ее вряд ли получится разубедить, да и надо ли? Пусть девочка верит, будто священники говорят ей чистую правду.

— Право слово, мне неудобно, что вы мне все время «выкаете»! Я же младше вас лет на двадцать, — внезапно вспылила Милина, а потом, поняв, что сказала нечто весьма нетактичное, быстро прикрыла рот ладошкой, — ой! Простите… Я не хотела вас обидеть, я вовсе не думаю, что вы старый, просто… просто мне хотелось, чтобы вы не были столь официальны со мной…

Она совсем смутилась, яркий румянец покрыл щеки. Окончательно смешавшись, она убежала в переулок, чуть не сбив с ног сухонькую старушку.

Экроланд проводил ее взглядом и пробурчал ругательство, но тут же мысленно попросил у Талуса прощения за недостойное поведение. Иногда ему казалось, что прошлое настигает его в самые неожиданные минуты, а иногда одерживает верх, и тогда он становится сам на себя не похож: вновь, словно безусый юнец, балагурит с девушкой, забывая, какая между ними лежит пропасть, ведь Милина ему в дочки годится…

Конечно, время не стоит на месте, но он и помыслить не мог себя старым. Вот лорд Улин — тот старик, да. Как можно быть старым, когда душа еще молода, требует действий, событий, радостей и счастья? Нельзя отрицать, что он устал, не в физическом смысле, конечно. Эта усталость жила в нем давно, очень давно, но он не предполагал даже, что ее может видеть кто-то еще. Неужто он и впрямь одряхлел? Нет, не думать, не думать…

Он тронул поводья и двинулся вперед, постаравшись выкинуть встречу с Милиной прочь из головы. Довольно скоро ему это удалось, поскольку его внимание привлекли те самые признаки грядущей войны, которые он страшился увидеть, въехав с утра в Вусэнт.

Мальчишки в своих играх только и делали, что сражались на мечах, и зависти в глазах при виде рыцаря было у них куда как больше, чем почтения.

Женщины суетились, все куда-то торопились, что-то закупали и выглядели очень встревоженными. Все обитательницы домов вдоль улицы поголовно — от маленьких девчушек до почтенных старух — вязали теплые вещи, расположившись на открытых верандах. Мужчины же, — о, те выступали королями! Высокомерно поглядывая вокруг, они обсуждали последние новости, со значением поводя бровями. И хотя едва ли каждый пятый уже записался в войско, все считали своим долгом похвастать перед знакомыми своим умением стрелять из лука или владеть мечом. Со всех сторон слышалось «варвары то, варвары се», причем произносилось это столь снисходительным, даже пренебрежительным тоном, будто против всех защитников Вусэнта выступит один хромой и полуслепой шаман.