— Раскол в Ордене… Дело пахнет жареным, — подал голос Синюрд.

Подошло трое рыцарей — все подтянутые, несмотря на седину в волосах, в глазах горит юношеский задор. Один из них, Энрек Мелдуневский, прокашлялся и сказал:

— Ну, раскол так раскол! Наш Орден не первый и уж, конечно, не последний. Но с бухты-барахты такие решения не принимаются, это я вам точно говорю. Что до старых костей, Эри, то они дают знать о себе почти всем из нас. Мы и впрямь не прочь сесть напротив камина и пропустить по кружечке-другой знатного эля. Тогда и мысли в голову умные придут.

— Вы правы, — ответил Экроланд. — Я думал только о себе. Тронемся же в путь!

***

После полудня отряд пересек невидимую границу, отделявшую владения Экроланда от прочего мира. До Медовых Лужаек уже было рукой подать. В полях вдоль дороги, простирающихся далеко-далеко, копошились мелкие фигурки крестьян, готовивших землю к посадке урожая. На самом горизонте четкой коричневой линией темнела лесная полоса.

Чем ближе они подъезжали к поместью, тем беспокойнее было на душе у Экроланда. Он оглядывался по сторонам, будто потерял кого, хмурился и бормотал себе под нос проклятья.

— Выше нос, дружище! — подбодрил его Слэм. — Эка невидаль, проиграл сражение. Ну и что? Непобедимые герои бывают только в легендах, да и то самых неправдивых.

Рыцарь повесил голову и чуть слышно ответил:

— Эх, Слэм, а то ты не знаешь госпожи Сакары!

— Ты похож на едва оперившегося птенца, — сообщил рейнджер. — Он тоже боится отойти от маминой юбки. Опомнись, Эри, это она твоя служанка, а не ты — ее! Чуть что брякнет, пригрози уволить.

Губы Экроланда тронула улыбка. Уволить госпожу Сухарь! О таком и помыслить неловко.

Между тем уже показались кованые створки ворот, ведущих в аллею.

Экроланд пришпорил Стролла и въехал первым. Гравий, которыми были посыпаны дорожки, мягко обволакивал копыта, приглушал звонкое цоканье. Не оборачиваясь, рыцарь взмахнул рукой, приглашая всех следовать за ним.

Не знай он наверняка, что госпоже Сакаре магия неведома, ему пришло бы в голову, что она применила некое заклятие, чтобы до минуты угадать появление хозяина.

Как будто утром он никуда и не уезжал. Все так же во дворе толпится возбужденный народ, разве только тени стали покороче, да солнце припекает посильнее.

— Сэр Эри! — загалдели все, окружая коня, кто-то схватил Стролла под уздцы, еще один помог спешиться рыцарю, хотя в этом помощь ему совершенно не требовалась.

На некоторое время все увлеклись Экроландом и потому несказанно удивились, когда во двор въехали другие рыцари. Глазам стало больно от зайчиков, пляшущих на латах.

Первой опомнилась госпожа Сакара. Близоруко щурясь, она отыскала среди рыцарей знакомые лица.

— Приветствую вас, уважаемые господа, — несколько церемонно объявила она. — Для Медовых Лужаек большая честь принимать у себя столь почетных гостей. Как поживаете, сэр Мелдуневский? Как ваше здоровье, сэр Энсиваль?

Почти к каждому она подошла, назвала его по имени и тепло поздоровалась. Закончив, она вернулась к Экроланду.

— Сегодня у нас праздник, сэр Эри? Велеть Престону подготовить большую столовую?

Экроланд не сумел достойно выдержать взгляд пытливых серых глаз и опустил голову. Он уже отыскал слова, которыми объяснит свое поражение, сумеет оправдаться перед властной старухой, но тут сухая, сморщенная от старости ладонь легла ему на руку. В изумлении он поднял голову и натолкнулся на мудрую улыбку. Несколько мгновений он боялся шелохнуться, словно загипнотизированный.

— Думаю, столовую все же приготовить стоит, — помедлив, решила госпожа Сакара, убирая руку. — Я полагаю, гости и заночуют здесь? Отлично, тогда самое время распорядиться насчет гостевых комнат…

Приподняв юбки, она тяжело прошла по лестнице и скрылась в доме. Престон поспешил пригласить всех внутрь.

Стайка оруженосцев во главе с Аткасом занялись конями, благо конюшня при доме была более чем просторна и вместительна. Места хватило всем.

***

Просторная гостиная уменьшилась до размеров крохотной комнатки, когда всю ее заполнили рыцари-изгнанники. Госпожа Сакара вежливо попросила их оставить доспехи за порогом комнаты, но даже без привычного латного облачения крепкие, сильные, высокие красавцы-мужчины занимали слишком много места. Служанки испуганными тенями носились вокруг, поднося напитки и закуски. Разумеется, в присутствии хозяина и на трезвую голову никто не решался ущипнуть аппетитное бедро, но под красноречивыми взглядами девицы алели, что твой мак.

— А не организовать ли нам свой орден? — философствовал сэр Энсиваль, размахивая бокалом с вином. — Истории известны примеры, когда рыцари из таких вот расколовшихся орденов достигали неизмеримо больших успехов.

— Ты все гонишься за славой, — улыбнулся сэр Энрек. — Но для Вусэнта два ордена — это слишком много. Все-таки мы живем не в столице.

— Пожалуй, — подхватил Синюрд, — и для столицы нынешнее количество орденов обременительно.

— Изгнанные, — задумчиво сказал себе под нос Экроланд, словно пробуя слово на язык. — Кто пойдет за нами, даже если мы и объявим о создании нового ордена? Простите, друзья, но это очень плохая мысль: начинать новый орден после разгрома на суде богов.

— Уже через год все забудут об этом досадном происшествии, — решил сэр Энсиваль. Экроланд ответил ему возмущенным взглядом: досадное происшествие, надо же!

К вечеру рыцари дважды плотно поели и раз пять перекусили, изрядно опустошив погреба и кладовые Медовых Лужаек. Полые бочонки строем встали во дворе, а Престон шел на немыслимые ухищрения, лишь бы не трогать самые старые вина.

— Словно расшалившиеся дети, — неодобрительно покачала головой госпожа Сакара и пошла на кухню, не в силах терпеть гомон и шум, производимый десятками глоток.

Синюрд и Тьего в два голоса пели известную «Приходи ко мне на сеновал», к полному восторгу оруженосцев. Сэр Энсиваль извел почти всю писчую бумагу, рисуя сложные схемы и таблицы, чтобы подтвердить свои мысли насчет нового ордена. Когда же старый рыцарь увидел, что его записи никому не интересны, он просто вышвырнул их в камин. Слэм подремывал в кресле, открывая глаза на особо громких куплетах. Экроланд наливался вином и мрачнел с каждым часом, находя все больше поводов обвинить себя в случившемся.

Когда все дела были переделаны, а комнаты подготовлены, Эста заглянула в гостиную и поинтересовалась:

— Сэр Эри, скоро ли ожидается приезд леди Ивесси?

Веки приподнялись, явив миру глаза сплошь в красных прожилках. По щеке рыцаря сползла одинокая слеза.

— Она не приедет, милая… Никогда. Верно, она уже мертва… И только я виноват в этом. Ее смерть на моей совести, Эста! Беги, беги от меня прочь, девчонка, я проклят богами!

Рот Эсты открывался все шире и шире. Она не могла припомнить, когда видела своего хозяина настолько пьяным. Слэм зевнул, грациозно поднялся с кресла и подошел к девушке. Положив руку ей на плечо, он доверительно прошептал:

— С Дженной все хорошо, ты не волнуйся. Не обращай внимания на его слова, ты же видишь, как он набрался.

Эста кивнула, попутно отбрасывая загорелую ладонь, невольно переползшую с плеча на грудь. Погрозив Слэму пальцем, девушка удалилась. Рейнджер ухмыльнулся вслед и присел на корточки возле кресла, на котором полулежал Экроланд. Мягко отобрав бокал, на дне которого плескались остатки вина, Слэм отставил его в сторону и заглянул в мутные глаза рыцаря.

— Могу не пить, — покладисто согласился тот. — Смотри, я и в таком состоянии могу держать себя в руках…

— Ты опять пытаешься что-то кому-то доказать, — тихо сказал Слэм. — Посмотри на меня. Я твой друг. Да пожри все Неназываемый, здесь же вся комната полна твоими друзьями! Мы ценим тебя не только за то, что ты поступаешь как должно… Промахи, знаешь ли, совершают все, даже боги.

Экроланд тут же взмахнул перед собственным носом рукой и, нахмурившись, возразил заплетающимся языком: