Поиск
«Смелей, вперед! Сейчас мы победим,
Крест на Олимпе ихнем водрузим!
Дрожать от страха воинам негоже.
Ничем вы не рискуете, друзья.
Нас разобьют, по-вашему? Так что же?
Не бойтесь ран! От них, ручаюсь я,
Вы умереть не сможете вторично!»
Его витийство, голос мелодичный
Уверенность трусливым придают.
Зажмурившись, вперед они бредут,
До стен дошли и приступ начинают.
Их копьями и стрелами встречают.
Готова и кипящая смола,
И дротики, и с углями жаровни,
Гвоздями сплошь утыканные бревна,
Каменья, кучи битого стекла...
Расплавленный свинец потоком льется
О, сколько тут проклятий раздается,
Как много тут расшибленных голов,
Ослепших глаз и выбитых зубов,
Носов разбитых, членов поврежденных.
Власов и крыльев, начисто сожженных!
Сражение увидев, Дух святой
Внезапное почуял вдохновенье
И заявил: «Сложу я песнопенье,
Чтоб ангелы рвались отважно в бой».
Х р и с т о с
Вот глупости! На облако напрасно
Взмостились вы. В резне такой ужасной
Услышат ли дрожащий ваш фальцет?
Не думаю. Скорей всего, что нет.
К чему экспромт, когда идет осада?
Б о г — о т е ц
Мой сын, ты прав. Псалмов пока не надо!
Победу одержав, мы их споем.
Д у х с в я т о й
Ну, в правоте я вашей не уверен.
Б о г — о т е ц
Я не учен, таиться не намерен.
Ведь люди, в неразумии своем,
Распределить решили все по вкусу:
Ученость — вам, а кротость — Иисусу.
А что же мне? Одна лишь борода,
Да прозвище «отец». Ну, не беда,
Спасибо и на этом! Ведь красива,
Неправда ль, борода моя на диво?
Х р и с т о с
Зачем вы, отче, гневаетесь так?
Б о г — о т е ц
Я гневаюсь? Вам кажется! Пустяк!
Коль взять в расчет и триединство бога,
То сам себя я критикую строго.
Покуда этот спор происходил,
Осада началась, согласно правил.
Вот лестницу уж кто-то притащил
И к башне угловой ее приставил.
Кто будет первым? — «Лезь, апостол Павел!»
«Лезь ты!» — «Нет, нет!» — «А ты?» — «Я не решусь,
Боюсь смолы». — «Я тумаков боюсь».
«Я — оплеух». Друг друга все ругают,
Все в трусости друг друга упрекают.
Тут Христофор является святой,
Широкоплеч и кривоног — такой,
Каким его в церквах изображают.
Благочестивым рвеньем он пылал,
Христа когда-то на спине таскал.
На лестницу он первым взгромоздился,
За ним десяток ангелов пустился.
И вот уж ухватился за зубец
Поднявшийся на башню удалец...
Увидел Марс его и разъярился
Ряд статуй стены замка украшал;
Он к собственному бюсту подбежал,
Без сожаленья мощною рукою
Его от пьедестала оторвал
И, высоко подняв над головою,
Вскричал, смеясь: «Как видите, друзья,
Не пощадил своей персоны я;
Пусть каждый точно так же поступает!»
Бюст Христофору в брюхо попадает...
Сшиб остальных в падении своем
Святой толстяк, отделавшись испугом.
Сорвавшись со ступенек друг за другом,
Они летят на землю кувырком.
Неподалеку Азаил сражался,
Но и ему, увы, не повезло:
Лишь только он на парапет взобрался
Нептун его хватает за крыло.
Заверещал от страха ангел хилый,
Взмолиться о пощаде он готов.
Но, раскачав его что было силы,
Нептун кидает труса прямо в ров.
Силач Самсон ужасно рассердился.
Он, подбоченясь, встал перед стеной,
Подпер ее могучею спиной
И расшатать довольно долго тщился.
Свой толстый зад библейский великан
Употребил при этом, как таран.
Крепка стена; и, побледнев с досады,
Возобновил усилия Самсон.
Зависит от него успех осады...
Толкает, бьет и ударяет он,
И градом пот с лица его струится.
Алкид ему с усмешкою кричит:
«Иль отросла уже твоя косица,
Скажи-ка мне, давно ты не был бит?
Остерегись, не лопни от натуги!
Стена-то, вишь, покрепче той лачуги,
Что ты тогда сумел разрушить... Да-с,
Далеко филистимлянам до нас!
Ну, надрывайся, раз тебе охота.
Увидишь — ни к чему твоя работа».
Поблизости от них костер горел,
И в нем пылала ветка тамариска.
Эй, берегись, Самсон, опасность близко!
Взять головню твой давний враг успел
С той головней приятно ли столкнуться?
Не удалось еврею увернуться,
Вмиг занялся его святой хохол,
Вот он сгорел; остался череп гол.
Как наш герой даст Геркулесу сдачи?
Он походил до этой неудачи
На племенного сильного быка,
На жеребца, или на петушка.
Все трое, как известно, горделивы,
И горячи, и резвы, и драчливы...
Однако же, едва у горемык
Отрежут то, в чем корень их задора
Куда весь пыл девается? Где бык?
Увы, в вола он превратится скоро.
Где жеребец? Где петушок-драчун?
На месте их — откормленный каплун
И жалкий мерин, то-есть просто кляча,
Став робкими, сбавляют быстро тон.
Похож на них стал бедный наш Самсон,
Когда его постигла неудача.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: