Хок осторожно высвободился из объятий.

– Меня очень тронула твоя забота о Мэг, соловушка, но я сам хочу посмотреть, так ли у нее все плохо.

– Конечно, – согласилась Роза.

Она переживала свое поражение: и на этот раз он снова не понял, как она его любит!

Роза проводила Гарета до дверей, держа за руку. Как просто его любить, когда он такой замечательный, великодушный!

– Спасибо, – тихо поблагодарила она мужа.

В эту ночь первый раз за все время ее жизни в Мастерсоне Роза не услышала знакомого металлического скрежета замка.

Всю следующую неделю Роза навещала Мэг. Она радостно замечала, как быстро идут малыши на поправку. Хорошая еда, тепло, старания сиделок и лекарства, приготовленные цирюльником из трав, делали свое дело.

К концу недели ребятишки в сопровождении Мэг сами уже выходили встречать Розу, когда она возвращалась с прогулки. Молва о доброте госпожи разнеслась по городу, и Роза почувствовала, что Мастерсон прочно занял свое место в ее сердце. Она останавливалась поболтать с горожанами, часто беседовала со стражниками.

Когда здоровье малышей перестало беспокоить Розу, пришло время обратиться к печали Седрика.

Он любил Мейв, этого нельзя было не заметить, и сомневаться в силе его чувств не приходилось.

– Она замечательная, моя Мейв! – часто вздыхая, говорил Седрик.

Быть может потому, что Роза сама страдала от любви, она задумала соединить два сердца, стремившиеся друг к другу, чтобы доказать себе: любовь может приносить не только боль и разочарование.

В один из серых ноябрьских дней она размышляла, как помочь Седрику и Мейв. Конечно, можно обратиться к Гарету. Не отказал же он ей в просьбе об обездоленной Мэг и ее братьях!

Но на этот раз все сложнее и гораздо опаснее. Захочет ли Гарет рисковать своей жизнью и жизнью своих людей ради спасения обыкновенной молодой служанки? Разумеется, есть в его душе сокровенный уголок, где нашла себе приют доброта. Но Роза сомневалась, что Гарет допустит в тот уголок ее новую просьбу.

А почему бы ей не поговорить с Джайлсом? Этот человек с гордостью называет себя мастером плутовства и обмана. Лиса из Мастерсона! Джайлс всегда легко отзывается на просьбы. Роза рассчитывала, что он не откажется и от особо трудного задания.

В то утро она нашла его в оружейной мастерской. Джайлс был чрезвычайно удивлен ее приходом.

– У вас появился интерес к оружию, миледи?

Роза внимательно рассматривала стрелы и дротики на стене.

– Я всегда интересовалась оружием и даже умею им пользоваться. Мой отец частенько горевал, что я родилась девочкой, хотя всегда на людях утверждал обратное, говорил, что счастлив иметь дочерей. Я подозреваю, что он втайне мечтал о сыне.

– Убежден, вы были прилежной ученицей.

Роза взяла легкую дугу лука и привычно натянула тетиву. Было время, когда она поражала цель с расстояния в полсотню ярдов.

– Мне кажется, в подобных занятиях я достигла большего успеха, чем в рукоделии, – Роза поставила лук на место. – Мне нужна ваша помощь, Джайлс. Дело касается молодой женщины по имени Мейв. Она сейчас в Морлее. Вы ее знаете?

– Да. Покойница прислуживала леди Мэри.

– Нет, Мейв жива! Но если бы вы знали, каково ей приходится в Морлее! С ней обращаются хуже, чем с рабыней! Заставляют выполнять самую низкую и гадкую работу! Боюсь, она так долго не протянет.

– Быть служанкой в Морлее! Что может быть хуже?

– Седрик ее любит. С тех пор как он узнал, что она жива, рыцарь не находит себе места.

Джайлс посмотрел на Розу вопросительно и с тревогой.

– Помогите Мейв бежать! У вас это получится, – произнесла наконец Роза.

Она, не дыша, смотрела на Джайлса. Согласится ли?

– Как глупо! – воскликнул Джайлс. – Подумайте, миледи! Одни мы с вами не сможем это устроить, а лорд Гарет не даст согласия на подобную затею!

– Мы и не расскажем ему ни о чем! А когда дело будет успешно завершено, он не рассердится.

– Нет! – твердо ответил Джайлс.

Роза с деланным равнодушием пожала плечами.

– Значит, вы отказываетесь? Хорошо, я со всем справлюсь сама.

Джайлс сдался, на что и рассчитывала Роза.

– Как вы, однако, настойчивы, миледи!

– Так вы спасете Мейв? – Роза старалась говорить сдержанно, не выдавая голосом своей радости.

– Спасу.

– Я поеду с вами, Джайлс. Я хорошая наездница и с оружием знакома.

– А вот этого я не могу позволить. Как только вы исчезнете… Боже, сохрани нас от гнева лорда Хока! Я все устрою сам.

– Сегодня вечером?

Джайлс улыбнулся, ее нетерпению.

– Да, вечером. Но никто не должен знать, куда я уехал. Прошу вас, если лорд Хок станет спрашивать обо мне, постарайтесь отвлечь его.

– Я что-нибудь непременно придумаю, Джайлс.

День прошел, за ним другой. Роза тщательно скрывала свое беспокойство. Вечером второго дня она поняла, что ей предстоит долгая бессонная ночь. В ожидании Кейт она нервно ходила по комнате. Камеристки все не было. Зато пришел Гарет. Роза встревожилась. Но Гарет улыбался. Что будет, когда он узнает о ее затее?

– Поужинай с нами в зале, Роза, – попросил он.

Она прикинула: или провести, как всегда, одной вечер, мучаясь в ожидании Джайлса, или поужинать в обществе, которое, быть может, отвлечет ее от тревожных мыслей.

– Хорошо, – сказала она. – Я приду. Только дай мне время переодеться.

Гарет оставил ее одну.

В этот вечер она старалась особенно: красиво уложила волосы, переоделась, посмотрела на себя в блестящий металлический овал и осталась собой довольна. Щеки порозовели от ежедневных прогулок, локоны нежно обрамляли лицо, а фигура по сравнению с прошлым годом, покруглев, стала женственнее.

Когда она вошла в зал, мажордом проводил ее к креслу по правую руку от Гарета, сидевшего во главе большого стола. Под любопытными взглядами Роза покраснела от смущения.

Гарет улыбнулся с восхищением.

– Вы принесли в Мастерсон дух красоты, миледи.

– Благодарю вас.

– Это платье вам к лицу. Я не видел его с того времени, как… – он внезапно осекся.

– С той поры, как его носила леди Мэри, – помогла ему закончить Роза.

– Да, – глаза Гарета наполнились тоской. – Мне приятно, что ты надеваешь наряды моей сестры.

Роза понимающе кивнула.

– После смерти матушки я стала получать удовольствие, надевая ее вещи. Мне казалось, это сближает нас с ней.

Между ними воцарилось перемирие.

Розе понравились занимательные разговоры, которые велись за столом. Когда зазвучала волынка, выводя волнующую печальную мелодию, она искренне восхитилась мастерством музыканта и пленительностью музыки. Роза с улыбкой повернулась к Гарету.

– Никогда не слышала мелодии прекрасней!

Он взял ее руку в свою, погладил запястье и с гордостью сказал:

– Мы здесь в Мастерсоне не такие уж дикари!

Роза, смутившись, отняла руку.

– Пожалуйста, Гарет! Неловко! Все смотрят!

Он откинулся в кресле и засмеялся.

– Бог простит, если кто-нибудь заподозрит, что я тебя люблю.

Растерявшись, Роза подставила свой кубок, чтобы ей налили еще вина.

– Я бы не хотела, чтобы кто-либо подумал, будто мое отношение к тебе стало теплее.

Он нагнулся и погладил жену по плечу.

– А ведь было время, когда твое отношение ко мне было даже весьма горячим, а не только теплым!

Роза вздрогнула и сердито сверкнула глазами.

– Это было до того, как я узнала, что ты за человек на самом деле!

Гарет улыбался. Он решил, что больше не будет ее дразнить.

– Только представь, соловушка, если бы я не вдохновил тебя на побег, ты до сих пор в целости и сохранности жила бы себе за монастырской стеной под присмотром сестры Микоэлы!

Роза с ужасом вспомнила монахиню, так жестоко и грубо обращавшуюся с ней.

Гарет на время оставил ее наедине со своими воспоминаниями. Он обвел глазами зал.