Он сбежал до второго этажа, но опять замер в отчаянии — снизу послышались знакомые шаги. Это по лестнице поднимался папа Андрей. Темка одним духом взлетел обратно, на одну площадку выше своей квартиры. Здесь он затаившись наблюдал сверху, как папа Андрей дошел до двери, зажал под мышкой новенький школьный ранец, полез в карман за ключом… и застонал от огорчения. Он вытащил из кармана будильник и сказал сам себе убежденно:

— Маразматик!

Темка не знал, что это значит, но, наверно, что-то очень нехорошее, потому что на папу Андрея было жалко смотреть. Со школьным ранцем в одной руке и будильником в другой он боднул лбом кнопку звонка, но дверь уже распахнулась сама. Из нее с криком «Темка! Темочка!» вылетела бабушка Наташа.

— Вы чего, мама? — удивился папа Андрей.

— Прокараулила я Темку! Вот только был — и вот нету! — Она увидела будильник и всплеснула руками: — Опять забыл?

— Сейчас брошу ранец и сбегаю…

— Куда «сбегаю»! Уже в школу на собрание пора. Галка только что из парикмахерской звонила, она прямо туда идет.

— Ладно, я тоже бегу, — папа Андрей вручил бабушке Наташе ранец и будильник. — А когда заявится этот подарок, скажите ему, что он у меня всё получит! Всё-всё!

Темка на площадке даже съежился, представляя себе все это «всё», которое ему придется получить. Но потом его лицо опять стало решительным. Он дождался, пока папа Андрей убежал вниз по лестнице, и сам начал осторожно спускаться.

В окошке справочной сидела пожилая женщина с коротко стриженной седой челкой. Она поводила пальцем по страницам обтрепанного толстого журнала и наконец нашла то, что нужно.

— Костя Новиков, состояние хорошее, температура нормальная.

— А можно мне с ним поговорить? — спросил Темка.

— Тебе одному — нельзя. Приходи с мамой.

Женщина снова уткнулась в свой журнал. Но Темка не уходил. Он положил подбородок на выступ окошка, поизучал стриженый чубчик женщины и спросил:

— Скажите, пожалуйста, а у вас дети есть?

— Что-что?

Женщина непонимающе уставилась на Темку. А он терпеливо повторил:

— Я спрашиваю: скажите, пожалуйста, у вас есть дети?

— У меня уже внуки есть!

— Это очень хорошо, — одобрил Темка. — А представьте себе, если бы ваши дети… или внуки перед самым первым днем, когда идти в школу, поломали бы ножку!

— Типун тебе на язык! — испугалась женщина, а потом сочувственно спросила: — А что, твой… Костя должен был идти в школу?

— Да, мы завтра вместе должны были. Так как вы считаете, должен я сегодня с ним поговорить?

— Я считаю: должен, — улыбнулась женщина. — Но закон-то считает иначе.

— Значит, у вас закон против детей! — убежденно заявил Темка.

— Ну-ну-ну… Ладно, возьми по талончику халат — и только на две минутки.

— Спасибо! Вот такое огромное вам спасибо!

Темка, как обычно, широко развел руками, показывая, какое огромное спасибо он выражает. И побежал с талончиком к раздевалке, где на крючках висели белые халаты, а за стойкой сидел усатый старик гардеробщик и пил чай с сахаром вприкуску. Протянутый Темкой талончик он не взял, а глянул подозрительно.

— Где мать-отец?

— Я один, только на две минутки. Мне же — вот — дали талончик.

— Вас там доктора про талончик не спрашивают, а за халат — мне по шее! — отрубил старик.

И отвернулся. И снова стал грызть сахар, прихлебывая чай. Темка посмотрел, посмотрел на него и перешел к своему испытанному приему.

— Скажите, пожалуйста, а у вас дети есть?

Старик поперхнулся чаем и долго кашлял, так что глаза у него чуть не вылезли из орбит, а усы так трепыхались, что Темке казалось, что они вот-вот оторвутся. Отдышавшись наконец, старик ответил:

— Господь миловал — нету у меня детей!

Темка растерялся, но продолжил:

— А внуки есть?

— Ты откуда такой чумной взялся? Нету у меня детей-внуков, отравителей жизни!

Темка попятился от его крика, но все же сделал последнюю попытку:

— А представляете себе, если бы вдруг они были и перед самой школой поломали бы ножку…

— Я б им тогда еще добавил куды следует, чтоб не лезли куды не надо! Иди отсюда, покуда я тебя за уши не вывел! — закричал старик.

— Никуда я не уйду! — вдруг тоже закричал Темка. — Мне с Костиком поговорить надо!

И, не очень соображая, что делает, он бросился к проходной, пролетел мимо остолбеневшей вахтерши и понесся вверх по лестнице.

— Сто-ой! — закричали ему вслед гардеробщик с вахтершей.

Они бросились за ним, и в больнице начался переполох.

Сначала Темка влетел в рентгеновский кабинет и в испуге шарахнулся от скелета грудной клетки, светившегося на экране.

Потом он промчался через кухню, громыхая опрокинутыми ведрами, бачками и прилично перемазавшись мукой.

Потом спрятался под свисающей простыней носилок, стоявших в открытом лифте, но вошли два санитара, лифт закрылся и увез его куда-то наверх.

Потом — на пороге операционной — Темка сбежал от дружно повернувшихся к нему людей в зеленоватых масках с блестящими инструментами в руках.

Потом он влетел в большой холл, где возились с кубиками, куклами и машинками выздоравливающие дети. На секунду эти два десятка ребятни в халатиках замерли при виде Темки. Но в следующую секунду уже все вместе с радостными воплями неслись за ним по коридору.

Однако радость их была недолгой: коридор заканчивался тупиком с единственной дверью. В эту дверь и влетел Темка, за ним — веселые больные, а за ними — усатый гардеробщик, толстая вахтерша и еще какие-то запыхавшиеся люди в халатах. Из-за стола просторного кабинета изумленно приподнялся мужчина в больших роговых очках. Растрепанный, белый от муки Темка оглянулся на отдувавшихся преследователей и отчаянно шагнул вперед.

— Дядя, скажите, пожалуйста, а у вас есть дети?

И, не дожидаясь, пока его схватят и вытурят, он на одном дыхании выложил всё — и про Костю, и про родителей, которые «подвесили» его на турник, и про то, как он сорвался и поломал ножку, и про школу, куда они должны были идти завтра…

Мужчина в очках слушал его не перебивая, но из-за очков нельзя было понять по его глазам, как он ко всему этому относится. А когда Темка закончил свой рассказ, мужчина вышел из-за стола, взял Темку за руку и сказал только одно слово:

— Пойдем.

— Ага, ага, пойдем, голубчик, отсюдова! — обрадовался усатый гардеробщик.

Мужчина только глянул на него через очки, но ничего не сказал и повел Темку из кабинета. Вся процессия последовала за ними по коридору в обратном порядке — выздоравливающие дети, гардеробщик, вахтерша, люди в халатах. Темка плелся за мужчиной покорно, уставший от погони и готовый к самому худшему. Но ничего плохого не произошло. Мужчина распахнул дверь в большую светлую палату и сказал:

— Даю тебе ровно десять минут.

И подтолкнул Темку в палату, а сам вышел, прикрыв дверь перед носом толпившейся в коридоре процессии.

— Темка!

С кровати у окна ему тихо и радостно улыбался беленький мальчик, приподнявшийся на локтях.

— Костик!

Темка побежал к нему, вытаскивая апельсины, которые никак не хотели вылезать из карманов его «галифе».

В палате лежали трое мальчиков с забранными в гипс руками, четвертый — с гипсовым воротником, подпиравшим подбородок, а у пятого, как и у Костика, была подвешена нога на каких-то блестящих колесиках и тросиках. Все они с интересом задвигались на кроватях — кто в какую сторону мог — и разглядывали Темку. А он, выдрав наконец из карманов апельсины, положил их на тумбочку и приступил прямо к делу.

— Костик! Во-первых, мы сегодня лужу завалили. Во-вторых, Игорю купили двухколесный велосипед. В-третьих, Валька такой же дурачок, как был, все носится, носится… — Он подумал и добавил вполголоса: — А Женя мне сегодня еще больше понравилась.

— Конечно, она хорошая, — одобрил Костик и обвел рукой палату: — А это мои новые товарищи… Познакомься.

— Тема, — представился Темка. И услышал в ответ пять имен: