— Его не убьют, — выдохнул Темка. — Его ни за что не убьют, правда, папа?

Но папа Андрей, казалось, не слышал сына. Наверно, он сейчас и сам был таким же мальчишкой, как Темка, и вспоминал что-то из своего детства — очень далекое и очень дорогое. Голос его чуть вздрагивал и становился глуше. Таким, наверно, был голос Леньки, который наконец раздался по радио:

Потом был огненный шквал. А потом на поле боя вышли санитары, унося в тишине и утреннем тумане раненых. И «раненый, но живой, был найден в ущелье Ленька, с обвязанной головой».

— Живой! — закричал Темка. — Я же говорил: таких героев не убивают!

Папа Андрей только грустно улыбнулся и дочитал стихи:

За стеной высоко и чисто пела прощальная труба.

— Это очень замечательная история! — сказал Темка. — Давай ты мне будешь ее рассказывать часто-часто!

— Нет, — ответил папа Андрей, — эту историю нельзя рассказывать часто.

И они оба замолчали. И говорить им обоим сейчас ни о чем не хотелось.

Мама Галка, досмотревшая третью серию, закричала из комнаты:

— Эй там, заговорщики, вы все еще заседаете?

Папа Андрей подмигнул сыну и крикнул в ответ:

— Мы тут совещание провели! И решили, что Темка может посмотреть вечернюю сказку.

— Правда? — радостным шепотом спросил Темка.

— Правда, — тоже шепотом подтвердил папа Андрей и крикнул для мамы Галки: — Потому что это ведь не развлечение, а его собственная передача! Ну, как его газета, что ли.

Мама Галка вошла в спальню. Она была довольна, что в семье снова мир, но все же сказала с укоризной:

— Вы очень хитрые люди! Вы всегда умеете сговориться на мою головочку за моей спиночкой.

А радостный Темка притянул к себе одной рукой за шею маму Галку, другой — за шею папу Андрея, и получилась образцовая советская семья. Хоть снимай — и на выставку!

Вечер в доме заканчивался тем же, с чего началось утро: все семейство сидело за столом и пило чай. Чаепитие было нарушено звонком в дверь. Папа ушел в прихожую и вернулся оттуда с гостем — маленьким носатым человеком.

— Шурик!

Темка радостно выскочил из-за стола и протянул руки гостю.

Но тот не смог подхватить его на руки: он сгибался под какой-то тяжестью, которую держал за спиной. Еле добравшись до стола, он развернулся задом и выложил свою ношу — огромный, килограммов на десять, арбуз.

— Вот! — с победной одышкой сказал Шурик.

Темка зааплодировал. А папа Андрей театральным жестом представил гостя:

— Глупый человек — отоляринголог!

И указал на еще больший арбузище, лежавший в кресле.

Носатый отоляринголог Шурик страшно обиделся:

— Я свой домой заберу! — И огляделся: — А где народ?

— Весь твой народ я отвадила, — сказала бабушка Наташа. — Додумались: гулянку в такой день… Жаль, тебя — бестелефонного — предупредить не смогла!

Шурик задумчиво стоял посреди комнаты. Папа Андрей ему посочувствовал:

— Да-а, сорвался твой татарский набег!

Шурик окончательно скис и повернул к двери. Но мама Галка поймала его за бутылку, торчавшую из заднего кармана джинсов.

— Ну нет, с такими подарками от нас не уходят. Пожалуйте к столу! А стол сейчас будет…

Действительно, стол, точнее все, чему полагается быть по такому случаю на столе, появилось быстро. Шурик разлил шампанское по бокалам и поднял свой.

— Люди! — сказал он. — Сегодня мы отправляем на школьную отсидку сроком на десять лет самого младшего представителя нашего коллектива. Надеемся, что через десятилетие он снова вернется в общество полноправным его членом. Твое здоровье, дорогой Артем!

— Ладно, — согласился Темка.

И хотя не очень понял, о чем толковал Шурик, но вместе со взрослыми солидно выпил свой лимонад. Папа Андрей сказал категорически:

— И всё! Пора спать!

Темка надулся, но мама Галка подтвердила:

— Пора, пора, сыночка-косыночка. Надо перед школой выспаться.

При упоминании о школе Темка заколебался, но все же держал губы надутыми — уходить очень не хотелось. Папа Андрей собрался было на него прикрикнуть, но вмешался Шурик:

— Он сейчас пойдет спать. Только не один.

Шурик взял со стола яблоко, нож, и Темка замер в ожидании чуда. Потому что если Шурик брал что-нибудь в руки, из этих замечательных рук обязательно выходило какое-нибудь чудо. Темка очень любил Шурика. Вообще-то надо было бы, конечно, сказать: «дядю Шурика» или «Александра Михайловича». Но все-все звали его просто Шуриком, и хотя папа с мамой поначалу пытались Темку приучить к соответствующему обращению, но Шурик категорически не откликался ни на «дядю», ни на «Михайловича», так он и остался для Темки, как и для всех, просто Шуриком. Шурик был очень веселый, а глаза у него были очень грустные. Бабушка Наташа почему-то называла Шурика «шалапутом бездомным», хотя Темка точно знал, что у него есть квартира, где он живет со своей мамой.

Шурик немного попыхтел над яблоком, ковыряя его ножом и тут же съедая выковыриваемые кусочки. Наконец он протянул яблоко Темке. Только это было уже не яблоко, а симпатичная морда бульдога с высунутым красным языком.

— А вот теперь — спать! — сказал Шурик.

Восхищенный Темка прижал к груди подарок и беспрекословно последовал с ним в спальню, пожелав всем спокойной ночи. Но спать он пока не стал, а усадил «бульдога» на свою подушку и, любуясь им, прислушивался к тому, что за стеной взрослые говорили о детях.

Папа Андрей очень удивлялся, откуда сегодняшние дети знают все словечки, все считалки, все песенки его собственного детства. Прямо телепатия какая-то из поколения в поколение!

Шурик тоже этому удивлялся. И рассказывал такую странную историю: его брата когда-то в школе дразнили Кубиком. Не потому, что у него такая фамилия или такая фигура, а просто почему-то Кубик, и всё. А теперь сына этого брата тоже в школе почему-то дразнят Кубиком. Хотя опять-таки ни фамилии, ни фигуры… Загадка!

На это им мама Галка отвечала, что они просто неумные люди с высшим образованием: пытаются объяснить необъяснимое. Ведь наши дети теперь знают в десять, в сто раз больше, чем их родители. Радио, телевидение, космос… Господи!

Шурик с ней заспорил: умственная акселерация — это выдумки. Есть только акселерация физическая. Ростом они, конечно, вымахали, но внутри какие-то пустые, что ли. Вот один на пляже взвешивался: лет пятнадцать, ростом под два метра, а весу — всего пятьдесят килограммов.

— Слушайте, — возмутилась мама Галка, — а чего вообще выступает этот неженатик? Пусть сначала заведет свою жену с детьми, а потом рассуждает!

Все засмеялись. И Шурик тоже. А потом вдруг сказал серьезно:

— Жена — это ерунда, а вот детей я бы завел…

У него это получилось как-то грустно-грустно, и всем стало неловко. Но Шурик повертел длинным носом по сторонам, увидел свой полосатый арбуз и снова повеселел.

— Вот! Это будет лучшее произведение — плод всей моей жизни.

Усевшись на ковер, он обхватил арбуз ногами и начал вырезать на нем очередную собачью морду в полоску.

Но тут из спальни появился Темка и быстро сказал, опережая вопросы:

— Мама-папа, не сердитесь, пожалуйста, я забыл сделать еще одно дело. Мне надо на минутку на второй этаж к Саввочке. Мама-папа, это хорошее дело, честное слово!

В глазах Темки была детская мольба. Но была в них и решимость, и еще что-то незнакомое, почти взрослое, что рано или поздно появляется однажды в детских глазах. И папа Андрей сказал: