Может быть, именно поэтому я и познакомился с Лекой — продавщицей букинистического магазина? Нет, чушь, конечно. Познакомился — да, потому что пришел туда за книгами. Но потом-то… А что потом? Третий год встреч… «Они встречаются» — так сказала Таня?

И сейчас мне тоже пора на встречу. Лека уже ждет, а я все еще без галстука. Однако раз я уже выбрит и в свежей сорочке, то галстук — дело минутное. Я завязываю его автоматически, даже не глядя в зеркало, надеваю пиджак, хлопаю себя по карманам, проверяя наличие бумажника, ключей, расчески, и…

И вновь раздается звонок. На этот раз не телефона. Звонят в дверь.

Квартира моя, как я уже сообщил, коммунальная. Тоже как у Юрия Сергеева. И тоже сидим мы с соседями на чемоданах, ждем новых ордеров по случаю сноса старого дома. Соседи мои… Нет, потом доскажу, потому что звонок повторился, а соседей дома нет, значит, приходится открывать мне.

На пороге стоял долговязый и длинноусый дядька с чемоданом в одной руке и большой плетеной корзиной — в другой.

— Добрый вечир! — пробасил он, мешая русские и украинские слова. — А чи дома Петро Семенович Тищенко?

— Нет, у них никого…

— А колы воны будуть?

— К сожалению, не знаю.

— А чого мы на порози размовляемо?

Дядька крайне удивился этому обстоятельству, шагнул через порог, опустил на пол чемодан и корзину, аккуратно прикрыл за собой дверь и лишь после этого протянул мне ладонь-лопату.

— Будьмо знайоми: Карпо Иванович!

— Илья Петрович. — Я ответил рукопожатием, несколько недоумевая, но подчиняясь его напору.

А дядька уже озирал с откровенной заинтересованностью нашу прихожую.

— Так що, не знаете, где воны есть?

— Не знаю.

Дядька широко развел ручищами-граблями.

— Як чудно у вас в городе: нихто ничого ни про кого не знаеть! А от у нас у Санжарах кого ни спытай: куды пошел, що робыть, к примеру, Карпо Иванович Кутовой, то есть я, так тебе даже мала дытына все скажеть!

— А вы из Санжар?

Этот вопрос я задал, признаюсь, безо всякого интереса, просто чтобы превратить дядькин монолог хотя бы в подобие диалога.

— Ага, из Санжар, — подтвердил он. — Петру та Лизке, сусидам вашим, привез от сына привет.

— А у них есть сын?

На этот раз я действительно заинтересовался. Дядька прямо окаменел, онемел от изумления. А потом возмущенно выдохнул:

— Тю! Не знать, чи есть у родного сусида дети!

— Почему? — Я несколько обиделся. — Я отлично знаю, что у них есть дочь, она замужем, в гости сюда приходит…

— Так то — сюда! А що у них сын живет в Полтаве и що у того сына недавно народился свой сын, то есть вашему родному сусиду — внук, про это вы знаете?

— Про внука не знаю тем более.

Не скрою, я был смущен. А дядька разбушевался, загрохотал своим басом.

— Так слухайте, я вам усё розкажу! Сын Петра и Лизки — Мыкола — у нас у Полтаве районным народным образованием заправляеть. И я у него в подчиненных учителях хожу. А Петро с Лизкою, як мы с ним — совсем молоденькие хлопчики — с войны пришли, тоже у Полтаве жил, пока дочка сюды замуж не вышла и бабу Лизу с дидом Петром за собою не переманула. А еще, раз вы не знаете, где ваши сусиды, то я вам скажу: Петро после работы пиво из цистерны дуеть — он тильки из цистерны пиво признаеть, нияких бутылок! А Лизка по магазинам носыться, ковбасу ему покупаеть — он здорово ковбасу любить, глотаеть не прожовуючи!

Дядька произносил свой пламенный монолог, стоя посреди прихожей, а я покорно стоял рядом и слушал.

Ах, где ты, где ты, золотая середина? Одни не знают о других ничего и хотят знать еще меньше. Другие же знают всё, но желают знать еще больше. Где ты, где ты, золотая середина… Стоп! О чем это я? Меня ведь ждет Лека!

Воспользовавшись тем, что дядька на миг остановился, чтобы перевести дух, я вклинился в эту паузу.

— Карпо Иванович, вы в моей информации не нуждаетесь, даже сами можете меня проинформировать. Извините, я спешу, а вы подождите ваших друзей. Хотите — у них, хотите — у меня…

— А я усё погляжу, — заверил он. — И у вас, и у них.

Он безо всяких церемоний, не скрывая доброжелательного любопытства, отправился в мою комнату. Я озадаченно посмотрел ему вслед. Еще раз глянул на себя в зеркало у вешалки — ничего, хорош. Открыл дверь…

И конечно, в этот момент зазвонил телефон.

Я чуть замешкался, но все же решил уйти, не откликнувшись на звонок. Однако из моей комнаты вынырнул Карпо Иванович и доложил:

— Телефон дзвоныть!

Как будто я сам не слышал.

Телефон снова выдал требовательную трель. Пришлось снять трубку.

— Сергеев слушает.

— Это говорит Таня! Мне необходимо вас увидеть!

Голос ее был звонкий и взволнованный.

— Что случилось? — насторожился я. — Есть что-то от Юрия?

— Нет… Но мне надо вам рассказать… сегодня, сейчас!

— Сейчас, Таня, я не могу. Может быть, завтра?

Карпо Иванович, будто слышал наш разговор, проворчал недовольно:

— От дела! Ему говорят: нужно сегодня, а он — завтра!

И Таня, тоже словно услыхав его реплику, взмолилась:

— Да-да, очень нужно сегодня!

Что мне оставалось делать? Я сказал:

— Сейчас приеду.

И удалился, не без раздражения хлопнув дверью. Но все равно успел поймать пущенный мне вслед одобрительный возглас дядьки:

— От! Это по-нашему!

Таня жила в новой двенадцатиэтажной башне светлого кирпича. Несколько таких кооперативных домов-близнецов построили в новом районе. Меня туда примчало такси, и я, сохраняя набранный ритм движения, вылетел из машины, влетел в подъезд, метнулся к лифту… но здесь мне преградила дорогу лифтерша в круглых роговых профессорских очках, забавно контрастировавших с ее добродушно деревенским ликом в белом платочке. Она вынырнула, как из засады, из какой-то каморки под лестницей и строго направила мне в грудь свой сухонький перст.

— Гражданин! Вы к кому?

— К Тане, — по инерции кратко сообщил я и поправился: — К Татьяне Борисовне Ермаковой.

— Пожалуйста, — смягчилась вахтерша, оценив мою вполне респектабельную внешность. — Квартира сорок четыре, седьмой этаж. Она уж третий час как пришла.

— Спасибо, — кивнул я и не удержался: — А это обязательно — спрашивать: кто, куда, к кому?

Вместо ответа лифтерша указала на красочно исполненное и забранное в рамку под стеклом объявление. Оно гласило: «Уважаемые гости! Задавая вам вопрос, к кому вы пришли, наш работник не проявляет бестактность, а выполняет решение общего собрания ЖСК».

У меня не было больше вопросов. Только та же мысль: как все-таки разнообразна жизнь! Одни не знают ничего даже про своих соседей по квартире, а другие знают всё про все двенадцать этажей и даже именно за это зарплату получают.

Ну да ладно, поехали дальше. На седьмой этаж, в квартиру сорок четыре.

В первый момент я решил, что ошибся номером. Дверь мне открыла худенькая, с короткой мальчишечьей стрижкой, похожая на подростка девушка в свитерке и джинсах.

— Спасибо, что вы пришли! — тихо и взволнованно воскликнула Таня.

— Ну что вы…

Я был несколько смущен этим порывом.

— Проходите, пожалуйста.

Таня повела меня в комнату, а я шел и все приглядывался, с трудом привыкал к ее новому вечернему облику, совершенно не похожему на дневной — яркий тип современной красивой уверенной в себя женщины! То ли все ушло со строгой формой Аэрофлота, то ли с пышным блондинистым париком, который был тогда на ней…

Нет, все-таки у женщин интуиция дьявольская! Я же ничего не говорил, я только размышлял, но Таня запросто прочла мои мысли:

— Я шиньон только на работу надеваю. Конечно, это давно не модно, но удобно. Знаете, когда утром спешишь, некогда даже в зеркало глянуть…

Я промолчал, но не безразлично, а сочувственно: мол, конечно, знаю, самому порой побриться времени нет. Без этого самого шиньона Таня выглядела гораздо моложе. Только если всмотреться в еле-еле, но все же наметившуюся паутинку морщин у глаз и губ, можно было заметить ее реальный возраст женщины около тридцати. Впрочем, я всматриваться не стал, не за этим я сюда явился. Я приглядывался к окружающей обстановке.