— Может быть, — произнесла Рэйчел. — Но в Новом Орлеане уже и так тяжело живется. Бьюсь об заклад, найдется не так много тех, кто захочет остаться, чтобы увидеть, как станет еще тяжелее. С другой стороны, Благие сегодня ни на кого не напали.

Прежде чем она успела уточнить, в дверном проеме появилась Лиззи.

Мы все встали, Таджи, Лиам и я держались за руки.

Лиззи оглядела нас с совершенно нейтральным выражением лица, даже когда под ее кожей закрутилось пламя.

— Его семья?

— Мы их еще не нашли, — ответил Гэвин. — Работаем над этим.

Лиззи огляделась.

— Технически, мы должны отчитываться перед семьей, а не перед друзьями. Но, учитывая, что вы тоже его семья, я просто скажу — он сильно пострадал. Внутреннее кровотечение, но мы думаем, что с этим справились. Сотрясение мозга от удара головой и небольшой отек мозга. Мы наблюдаем за ним, и пока он стабилен, но нам нужно еще время.

Начал нарастать страх, сжимая мое горло, а слезы заливали мои глаза. Но я знала, что сейчас для него нет лучшего места. И никому не доверяла больше, поэтому я заставила себя дышать, вдох и выдох.

— Три сломанных ребра. Плечо вывихнуто, но ничего сломано. Его бедро было раздроблено, но мы постарались все сделать как можно лучше. Ему понадобится физиотерапия. Но он молод и силен, и есть все основания для оптимизма.

— Он уже очнулся? — спросила Таджи. — Мы можем с ним поговорить?

На лице Лиззи промелькнула печаль и исчезла в мгновение ока.

— Он все еще без сознания.

Когда Таджи втянула воздух, Лиам обнял ее за плечо, а Лиззи подняла руки, словно пытаясь остановить волну паники.

— В этом нет ничего неожиданного или необычного, — сказала она. — Это реакция на стресс. Он поправится, и на это потребуется время.

— Как долго он пробудет без сознания? — спросил Лиам.

— Невозможно сказать.

— Мы можем остаться, пока он не очнется?

Лиззи перевела взгляд на меня, пытаясь улыбнуться.

— Конечно. Если вы готовы рискнуть сидением на неудобных стульях в комнате, где никогда не бывает слишком темно, и постоянного туда и обратно ходят медсестры.

Не думаю, чтобы у нас был другой выбор.

* * *

Таджи прислонилась ко мне, и мы принялись ждать вместе.

Прошло еще два часа, прежде чем Гуннара перевели в палату, и еще двадцать минут, прежде чем они позволили нам его увидеть. Я знала, что они его проверяют. К нему были подключены разные мониторы и оборудование, работающие от мощных генераторов Острова Дьявола.

Когда мы наконец вошли, я расстроилась, что вижу его таким бледным, с закрытыми глазами, подключенным к оборудованию. Полоса его густых темных волос была сбрита, там сейчас виднелись аккуратные строчки шва.

— Он будет в ярости из-за своих волос, — в шутку сказала Таджи. — Это была его гордость и радость.

— Да, но, честно говоря, у него много и другой гордости и радости. — Я сжала ее руку. — Ему есть чем похвастаться.

Она засмеялась и вытерла слезу.

— Нет, я бы не использовала это слово.

— А вы знаете много слов, — произнес Гэвин.

Он вошел с дымящимися чашками и предложил одну Таджи. Лиам шел позади него и протянул мне другую.

— Я в порядке, — сказала я. Но на самом деле я была истощена смесью страха и адреналина.

Дверь открылась, и вошел мужчина. Он был высоким, широкоплечим, с взлохмаченными каштановыми волосами и голубыми глазами, смотрящими с лица с волевым подбородком. Его взгляд упал на кровать, и в его глазах были видны не просто дружеские чувства.

Таджи взглянула на меня, приподняв брови. Я пожала плечами и снова посмотрела на мужчину.

— Привет, — сказала я. — Я Клэр. Ты друг Гуннара?

Он нахмурил лоб.

— Я не совсем уверен. — Он провел рукой по волосам, напрягая бицепсы при движении. — Я имею в виду, мы раньше были друзьями. На самом деле, мы не говорили об этом — думаю, я не уверен… — Он поднял руки и закрыл глаза, словно собираясь собраться с мыслями. — Извините, у меня сегодня в голове беспорядок. Дайте мне взять себя в руки.

В его глазах была тоска. Гуннар не упоминал о романе, так что, возможно, они все еще на стадии «друзья и танцы вокруг возможности чего-то большего».

— Мы все в одной лодке, — произнесла Таджи. — Не торопись.

Когда он снова открыл глаза, они казались яснее.

— Я Кэм. Кэмерон.

— Таджи, — сказала она и представила всех остальных. Мы обменялись рукопожатиями, оценивая друг друга.

Он подошел к краю кровати, словно сраженный тем, каким увидел Гуннара. Так что я освободила немного места.

— Присаживайся, Кэмерон, — сказала я. — Похоже, у тебя такой же дерьмовый день, как и у нас всех.

— Не самый лучший, — ответил он, присаживаясь рядом со мной.

— Дерьмовый день как ни крути, — согласился Гэвин.

В дверь постучали. Мы оглянулись и увидели в дверях Кантрелла и Стеллу Ландро.

Они могли бы уехать из Нового Орлеана и от Гуннара, но отказались покидать свой дом, менять образ жизни, свои притязания, веру в то, что жизнь будет продолжаться, как она была раньше. И все, что касалось магии, все, что делало мир опасным для Гуннара, было для них враждебным.

Включая меня.

Я не видела их с тех пор, как они вернулись. Они оба выглядели постаревшими, измученными и очень несчастными. Я приготовилась к удару.

— Мистер и миссис Ландро.

— Клэр. Таджи.

— Возможно, вы еще не знаете Гэвина Куинна, — сказала я, представляя его, а затем указал на Кэмерона. — Это Кэмерон, один из друзей Гуннара.

Они обменялись приветствиями, и мы встали, чтобы Ландро могли подойти ближе к кровати. Стелла встала у кровати и заплакала, коснувшись руки Гуннара. Кантрелл подошел к ней, взяв ее за руку и положил вторую на поручень.

Снова подкатились слезы, и я посмотрела в потолок, моргая. «Сегодня больше никаких слез. Мы доставили Гуннара туда, куда нужно было, и я должна довериться ему и Лиззи, чтобы пережить эту ситуацию».

Лиам подошел ко мне сзади, положил руку мне на спину и прислонился головой. И только от этого контакта я уже почувствовала себя лучше. Потому что он был рядом.

Лиззи вошла в дверной проем, и мы отошли, чтобы пропустить ее.

— Вы родители? — спросила она и дала им время разглядеть ту, что заботилась об их сыне, и огонь, что двигался под ее кожей.

— Да, — ответил Кантрелл. — Я хирург. Был хирургом — я на пенсии.

Она бодро кивнула и оглянулась на всех нас.

— Превосходно. Я Лиззи. Я координировала операцию вашего сына. Давайте обсудим его лечение.

Мы оставили их разговаривать.

* * *

Лиззи вошла в комнату ожидания через несколько минут, прожевывая энергетический батончик.

— Они хотят с тобой поговорить, — сказала она, глядя на меня.

«Вот дерьмо», — подумала я, хотя знала, что они захотят избавиться от стресса и страха, переложив ответственность на меня. Обвинить меня и Паранормальных во всех бедах, что постигли их семью.

Хотелось бы мне переадресовать их к Камаэлю.

— Хорошо, — ответила я и встала.

— Я могу пойти с тобой, — в голосе Лиама послышалась твердость с оттенками злости. Он не хотел, чтобы они обвиняли меня больше, чем я это уже делала сама. Но я покачала головой.

— Он мой друг. Я должна с этим справиться.

Он смотрел на меня мгновение, затем кивнул.

— Хорошо.

— Если нужно будет надрать задницу, — произнес Гэвин, не отрываясь от древнего экземпляра детского журнала «Яркие моменты», который он взял с полки у двери, — я буду здесь. Как раз скоро закончу читать статью.

* * *

Ландро сидели на стульях, которые они поставили рядом с кроватью. Когда я вошла, они встали.

— Клэр, — произнес Кантрелл, — мы хотели с тобой поговорить. Если у тебя есть минутка?

— Конечно, — ответила я, когда дверь за мной закрылась со щелчком, эхом отразившимся от стен.

— Не виделись несколько месяцев, — сказала Стелла.

— Да. Как ваша семья?

— Хорошо. Зак в Атланте, где мы пробыли несколько месяцев. Эмме сейчас в Нью-Йорке. После… того инцидента, ей нужен был новый старт.

Инцидентом была атака Духа, которая, казалось, в первую очередь настроила их против меня.

— И это то, о чем мы хотели с тобой поговорить, — произнес Кантрелл. Они посмотрели друг на друга, соединив руки. — Мы хотели извиниться.

Я уставилась на них, и мне потребовалась целая минута, прежде чем я смогла осмыслить то, что они сказали.

— Простите, что?

— Мне очень жаль, — сказал Кантрелл. — В последний раз, когда мы видели тебя и твоих друзей, мы были резки. Мы обвиняли вас всех в нападении на Эмме. Это было до того, как мы поняли, что ты Восприимчивая, но даже после того, как узнали… даже тогда мне потребовалось время, чтобы признать себя неправым. Больше, чем следовало бы, — добавил он. — Так что мне очень жаль.

— Вы прощены, — произнесла я, а он долго смотрел на меня.

— Так легко.

— В Зоне и так достаточно врагов. Больше не нужно. — Я положила руку поверх его, сжала. — И Гуннару сейчас не нужны наши ссоры.

Вторую руку он положил на мою и тоже сжал.

— Думаю, ты права.

* * *

Часы прошли в мешанине медсестер, гудков, приходящих и уходящих друзей, передававших свои наилучшие пожелания. И дождь становится все сильнее, а ветер громче. Мы отправили Таджи с Гэвином обратно в магазин, чтобы они могли немного поспать.

Священник Сдерживающих, единственный оставшийся священник в Новом Орлеане, насколько мне известно, молился вместе с семьей, произнося слова вслух и шепотом, прося даровать спасение, исцелить его, вернуть в мир.

Я чуть не задохнулась от рыданий, и мне пришлось выйти из комнаты, чтобы окончательно не сломаться. Я прошла через клинику, игнорируя всех, мимо кого проходила, пока не добралась до входной двери длинной веранды, окаймлявшей фасад здания.

Там стояли изношенные деревянные качели, с отслаивающейся белой краской, ржавыми цепями, как раз достаточно близко к стене, чтобы дождь не достал их.

Я села… и просто стала дышать. Вдох, выдох, пока беспокойство не утихло, пока мои руки не перестали дрожать. Пока я не перестала представлять себе жизнь без моего лучшего друга.

— С ним все будет в порядке, — пробормотала я, как будто одних слов было достаточно, чтобы вернуть ему здоровье. — С ним все будет хорошо.