Я чувствую спиной, как быстро бьётся его сильное сердце. Руки ЧП сжимают меня крепче, будто говоря, что увиденное ему не понравилось и он не позволит больше никому другому так на меня смотреть.

Шумно вздыхаю, стараясь взять себя в руки, успокоится и перестать думать о том, о чём всегда себе запрещала.

Уже через несколько секунд сильные руки разворачивают меня к себе лицом, чтобы космосу был доступ к моим глазам, чтобы без тени упрёка посмотреть на меня и заявить нечто щемящее сердце.

- Дяди так не смотрят на своих племянниц.

Не смотрят, и племянницы тоже не смотрят так на братьев своих родителей, но я не стала озвучивать свою мысль. Осторожным движением сбросила с себя руки ЧП и двинулась к двери. После увиденного, я была подавлена, как никогда, ведь, переосмысленное поведение Жени выбило не только почву из-под ног, но и боевой запал.

- Постой. Снова хватает он меня за плечи. Тебе тоже нужно подкрепиться.

- Не сейчас. Буркнула я, стуча костяшками пальцев в дверь кабинета.

Так и до анорексии недалеко, а потом и до призрака в стенах М.А.Т.а. А что ? Буду бродить, и пугать адептов неудачников, а они будут испуганно называть меня призраком взводного. Как там говорил Карлсон ? « - Начинаем воспитательную работу ! Спокойствие, только спокойствие ! Сейчас я вас настигну вот тогда мы похохочем …» . О, да. Это была моя любимая часть советского мультика.

Вот вроде бы взрослые люди, которые решают отнюдь не бытовые задачки, берут в расчет любые мелочи, возможные оплошности, факторы и даже направление ветра в, казалось бы, самых обычных погодных условиях... А подумать о том, что ректор академии может ночью находится вне стен своего кабинета, забыли.

Вполне естественно, что на торопливый стук в дверь нам никто не ответил. Оставалось лишь жалобно пошкрябаться в нее ещё раз, представляя, как весь замысел накрывается звонким медным тазом и умоляюще взглянуть на ЧП.

- Скажи, что ты знаешь, где его найти ?

Космоглазый был задумчив, как иногда случалось. В такие моменты его взгляд будто уходил вглубь себя, и я ловила себя на том, что жадно впитываю каждую чёрточку его лица, пока он не замечает и погружен в собственные мысли.

- Знаю. - Безэмоционально ответил он, вновь перехватывая мою ладонь.

Что-то изменилось в его поведении. Что-то, что заставило напрячься широкую спину и сильнее сомкнуть длинные пальцы, притянувшие мой взгляд.

Уже совсем скоро Карсайто остановился перед очередной дверью. Он не повернулся, не взглянул на меня своим космосом, не сказал чего-то, что вновь могло вывести меня из себя в очередном слепом противостоянии. Просто постучал, выпустив из пальцев мою ладонь. Три коротких отрывистых удара в дверь, но мне показалось, что это было чем-то знаковым для него. Слишком короткий вдох, слишком напряженный взгляд, будто он пришел к какой-то мысли, генерирующей его дальнейшие действия.

И когда раздался щелчок дверного замка, была брошена фраза. Одна фраза, разделившая нашу историю на " до " и " после " .

- Никому тебя не отдам.

Он уже говорил мне это ранее, говорил, что никому не позволит прикасаться ко мне, но тогда я отчётливо понимала, что желание присвоить было спонтанным и не обдуманным, продиктованным страхом потерять не обретённое. Сейчас же я слышала констатацию факта, сказанного уверенным и хорошо поставленным голосом. Я уже знала, что это решение не подлежит обсуждению.

Мысленно усмехнулась, ведь это его решение. Никто не вправе решать за меня.

Дверь широко распахнулась, и оттуда вышел ректор, прикрывая за собой последнее препятствие, разделявшее наши взгляды и внутреннее убранство помещения. Его взгляд сделался удивлённым, а вопрос был молчаливым.

Вздохнула, понимая, что объяснять придётся мне, и уже было открыла рот, как Сайто вставил фразу холодным, не терпящим возражения тоном:

- Из здания академии в эту ночь ни ногой, через двадцать минут поднять щиты. Чтобы доступ был только у проректора и учителя О’Шена. О происходящем расскажу позже.

Ровно три секунды мне понадобилось, чтобы сбросить с себя оцепенение и потрясенно взглянуть на своего спутника. Понять важное удалось лишь, когда ректор академии криво усмехнулся и кивнул.

Что за …?

ГЛАВА 14

Не думать, не спрашивать, не говорить. Не думать, не спрашивать, не гово

«Что это было

Возмущению не было предела, любопытство через край, недоумение тошнотворной радугой наружу. Моя рука покоится в ладони наглого ванпайра, а сам он ведёт пешком, да ! Ведет меня до оставшегося на улице взвода с весьма хмурым выражением на лице, на котором виднеется усиленный мыслительный процесс.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: