Я развернулась и пошла в сторону заката. На песке отпечатались следы шин от квадрацикла.

Что, черт побери, я только что сделала? Послала мужчину своей мечты? Похоже, что так. Он не станет преследовать и останавливать меня. Да и что ему говорить мне? Мы, проклятье, только двое суток трахались, как ненормальные. Это ни о чем не говорит. Это был только секс.

Что с того, что лучший в моей жизни?

Прощай.

Вопреки всем разговорам и планам о том, как Дженни собирается отжигать всю ночь, когда я вошла в номер, она уже была без макияжа в пижаме на кровати.

— Молодец, что вернулась, детка. Мужикам надо дать время помариноваться.

Я вытащила из чемодана «Розовую Пантеру», проверила батарейки, их действительно не было. Вставила новые, разделась и ушла в душ. И все это не таясь от своей соседки, она что-то читала на планшете и не удостоила моего вибратора, брошенного на постель, ни слова. Даже косого взгляда!

Вот это да.

Я встала под душ, включила «Пантеру» едва-едва и провела с ней незабываемые полчаса. Нежная вибрация унесла меня далеко, опустошила голову и из душа, после того, как тщательно вымыла и вытерла насухо игрушку, я вышла с единственной мыслью – спать. Что я и сделала тут же, рухнула на кровать и уснула.

Утром у меня начались месячные, но тело болело едва-едва, таблетки делали свое дело. Я распечатала новую упаковку и посмотрела на те, что взяла с собой. Их хватит на три месяца. До этого дня надо записаться к врачу, Дженни сказала, что купить оральные контрацептивы в аптеке просто так нельзя. Три месяца. Конечно, я успею. Сгибаться и вопить от боли не хотелось.

Критические дни отвлекли от самой возможности секса, как такового. И я на какое-то время вздохнула свободно. Через три-четыре дня мое тело начнет пробуждаться, вот это будет страшно. И «Пантера» мне поможет.

Съемки начались рано утром. Хотя вчера я дошла пешком от развалин до отеля, сегодня утром нас погрузили всех в автобус и доставили до точки за каких-то пять минут. Алекса я не видела. Мне сказали, что он гримируется.

Все действовали слажено, процесс не останавливался, не стопорился внезапными перекурами или тем, что внезапно кто-то вчера напился, так что сегодня он не придет. Я была на съемках в России, и это было небо и земля с тем, как разворачивался кинопроцесс в Штатах.

Сценаристам отвели отдельный шатер без стен, но с белой крышей конусом. Там было множество розеток, удлинителей и всяческих кабелей для зарядок. Кофемашина и тонна каких-то сладостей. Меня от сладкого мутило, хотелось, наоборот, соленого. Но соленых огурцов там, разумеется, не было. А если бы я решила сожрать один вприкуску с утренним кофе, на меня бы очень странно смотрели.

Пока актеров гримировали, мы проверяли раскадровку и последние реплики. Кевин явился в наш шатер в последнюю очередь, и Алекс был прав, он снова со мной познакомился, сославшись, что не запоминает имена, так что пусть я не удивляюсь, если завтра мы будем знакомиться снова. Сказал, что ему приятно работать с молодым и талантливым сценаристом из самой России. Но мой сценарий так хорошо написан и составлен, что создается впечатление, что я всю жизнь проработала на Голливуд и прожила в Штатах.

Меня раздуло от гордости.

А потом режиссер сказал, что надо все-таки думать активнее над той финальной фразой, потому что эти сцены будут снимать уже через две недели. А фразы не было до сих пор.

Так что остаток времени до тех пор, пока помощник режиссера не сказала: «На старт! Внимание! Снимаем!», я провела за ноутбуком и обсуждением с другими сценаристами.

Но когда начались съемки, все отложили на время работу и подтянулись к руинам. Это был первый день съемок, первая сцена, никому еще не надоел ни мир, ни лица.

Алекс был великолепен. Женщины вокруг меня вздыхали и говорили, как повезло его жене.

На нем была черная куртка на голое тело. Подразумевалось, что он оказался на пороге Тронного зала, сменив облик дракона на человека. Это потом доработают спецэффектами.

Он сбросил себе под ноги зеленый манекен, потом это будет изуродованный труп персонажа, которого будет играть Гарольд.

Алекс оглядел зал и собравшихся. В зале уцелевшая королева принимала власть над Шестью Королевствами.

На этом съемки кончились. Во-первых, актриса опаздывала, и ее на троне еще не было. Потом эти кадры снимут отдельно и добавят, поэтому сегодняшний день решили посвятить целиком Алексу и его крупным планам. Простоев быть не должно.

Он играл как бог. Его не волновала толпа зрителей, статистов, нависающий над головой свет и висящая перед лицом камера. Он жил в том мире, не видя никого лишнего перед собой.

Я смотрела на него издали. Боялась оказаться ближе. Он проговаривал реплики, которые я сочиняла по полгода, оживлял мир, который я видела только на бумаге. У меня сердце разрывалось от счастья и от боли одновременно.

В полдень объявили перерыв. Принесли ланч. Сэндвичи, фрукты, чай и кофе.

Алекс заперся в своем фургончике.

А ко мне подошел Эдвард.

— Мисс Воловиц, можно на пару слов?

Я кивнула, подхватила манго и пошла следом за агентом мистера Кейна. Эдвард о многом знал или догадывался – Алекс просил его внезапно снять бронь с моего номера в «Хилтоне», наверняка, просил его перепроверить билеты на рейс Москва-Нью-Йорк, что бы он ни говорил мне, и, конечно, Эдвард знал, что вчера я уехала вместе с Алексом на квадрацикле.

Правда, когда я вернулась в отель, Эдвард по-прежнему сидел в холле и это он тоже видел.

— Невероятная жара для октября, не так ли? – начал он.

— Давайте прямо, мистер Риз, вряд ли вы собирались обсуждать со мной погоду.

— Вы видели, как Алекс играл сегодня?

— Видела, это было волшебно.

— Черта с два. Кевин рвет и мечет. Это было как на пробах в киношколу.

— Разве?

— Да. У нас жесткий график, после обеда мы переснимем эти сцены, но боюсь, что состояние мистера Кейна не придет в норму.

Он понизил голос и добавил:

— Без вашей помощи.

Я поперхнулась манго.

— Вы о чем? Просите переспать со звездой, чтобы поднять ему настроение?

Эдвард, который годился мне в отцы, скривился.

— Не так грубо, мисс Воловиц.

— Но вы ведь это имеете в виду?

— Он разозлился вчера. Вы пришли первая, он приехал после. Я видел, как он пил до полуночи в баре, а это ужасный признак. Разумеется, он не может играть с утра.

— Пусть опохмелится. Станет играть лучше.

— Мисс…

— Просто Ирэн, мистер Риз. Он женат, вы ведь в курсе?

Он снова скривился.

— Я бы не назвал это идеальным браком.

— Почему? Они пытались завести ребенка!

Эдвард изменился в лице.

— Он рассказал вам об этом…

— Да, рассказал.

— Только это?

— А что еще?

— Например, что год назад Меган забеременела и потеряла ребенка?

— Об этом нет, — тихо ответила я. – Но ведь это и не мое дело, Эдвард. Такое бывает. Будут пробовать еще.

— Не будут, — ответил Эдвард. – Они вместе уже больше полугода не живут вместе. Я имею в виду как мужчина и женщина.

— Вам даже это известно?

— Я его агент. Это больше, чем священник в мире Голливуда.

— А он знает, что вы мне об этом рассказываете?

— Нет.

— Тогда зачем вы это делаете? Думаете, это улучшит ему настроение?

— Алекс сложный человек. Он плохо идет на уступки, с трудом договаривается с другими людьми. И он привык, когда все происходит так, как он хочет. И он очень подозрителен.

— Он вроде как мне поверил. Или нет?

— Перед тем, как заехать за вами, он сказал, что если вы продолжите отдаваться ему везде, как и раньше, он решит, что вы нимфоманка. Простите, не меняйтесь так в лице. Это его слова. Он вас проверял вчера. Я говорил ему, что не нужно этого делать. А он стоял на своем.

— Проверял? Опять?!

— Да. Он не доверяет людям. Такой уж он.