Гордость и робость – родные сестры,

Над колыбелью, дружные, встали.

“Лоб запрокинув!” – гордость велела.

“Очи потупив!” – робость шепнула.

Так прохожу я – очи потупив —

Лоб запрокинув – Гордость и Робость.

20 сентября 1921

Ханский полон

Во сласть изведав,

Бью крылом

Богу побегов.

Спорый бог,

Скорый бог,

Шпоры в бок-бог!

Оповести

Словом и знаком,

Тех усыпи

Хмелем и маком,

Кровом и мраком будь,

Словом и знаком будь,

Пнем и канавой будь, —

Чтоб все ветра им в грудь!

Черный бог,

Ворон-бог,

Полночь-бьет-бог.

Щебнем-травой,

Гребнем-откосом.

Над татарвой

– Тьфу! – над раскосой.

Конь мой земли не тронь,

Лоб мой звезды не тронь,

Вздох мой губы не тронь,

Всадник-конь, перст-ладонь.

Конный бог,

Сонный бог,

Ломом в лоб-бог!

Быстрым ногам —

Крепость и смелость!

По слободам

Век чтобы пелось:

Беглых и босых – бог,

Простоволосых – бог,

Взлет, всплеск, всхлест, охлест-бог,

Сам черт на веслах – бог.

Окрик-бог,

Охлест-бог,

Опрометь-бог!

1 октября 1921

Ни тагана

Нет, ни огня.

На меня, на!

Будет с меня

Конскую кость

Жрать с татарвой.

Сопровождай,

Столб верстовой!

– Где ж, быстрота,

Крест-твой-цепок?

– Крест-мой-цепок

Хан под сапог.

Град мой в крови,

Грудь без креста, —

Усынови,

Матерь-Верста!

– Где ж, сирота,

Кладь-твоя-дом?

– Скарб – под ребром,

Дом – под седлом,

Хан мой – Мамай,

Хлеб мой – тоска.

К старому в рай,

Паперть-верста!

– Что ж, красота,

К Хану строга?

– К Хану строга?

Память долга!

Камнем – мне Хан,

Я мой – Москва.

К ангелам в стан,

Скатерть-верста!

2 октября 1921

Следок твой непытан,

Вихор твой – колтун.

Скрипят под копытом

Разрыв да плакун.

Нетоптанный путь,

Непутевый огонь. —

Ох, Родина-Русь,

Неподкованный конь!

Кумач твой без сбыту,

Палач твой без рук.

Худое корыто

В хоромах – да крюк.

Корою нажрусь, —

Не диковина нонь!

– Ох, Родина-Русь,

Зачарованный конь!

Не вскочишь – не сядешь!

А сел – не пеняй!

Один тебе всадник

По нраву – Мамай!

Раскосая гнусь,

Воровская ладонь...

– Эх, Родина-Русь,

Нераскаянный конь!

8 октября, Сергиев день 1921

Не растеклась еще

Кровь Иисусова.

Над безнапраслинкой —

Времячко Бусово.

Черная кровь

Из-под ножа.

Бусом – любовь,

Бусом – божба.

Знать не дошла еще

Кровь Голубина.

Озером – Жаль,

Полем – Обида.

(Уж не тебя ль,

Князь мой нелжив?)

Озером – Жаль,

Деревом – Див.

Тупит глаза

Русь моя руса.

Вороном – Гза,

Гзак тот безусый,

Хан-тот-лазей,

Царь-раскрадынь,

Рознит князей,

Вдовит княгинь.

– Ослобони меня!

Хану – рабынюшка!

В роще обидонька

Плачет рябинушкой.

Не перечесть

Той бирюзы.

Девичья честь —

Стрелы борзы!

Травушки стоптаны,

Рученьки розняты.

В поле стыдобушка

Никнет березынькой.

Только и есть —

Два рукава!

Гзакова лесть —

Плеть скакова!

Исполосована

Русь моя русая.

Гзак да Кончак еще,

Вороны Бусовы.

Полный колчан,

Вольный постой.

А по ночам

Мать над дитей:

– Спи, неустан,

Спи, недослух,

Чтоб тебя сам

Хан карнаух!

Хвать – да и в стан!

Каши не даст!

Чтоб тебя сам

Гзак-загребаст!

Так по шатрам,

Через всю Русь:

– Чтоб тебя сам

Бус-удавлюсь!

20 марта 1922

Семеро, семеро

Славлю дней!

Семь твоих шкур твоих

Славлю, Змей!

Пустопорожняя

Дань земле —

Старая кожа

Лежит на пне.

Старая сброшена, —

Новой жди!

Старую кожу,

Прохожий, жги!

Чтоб уж и не было

Нам: вернись!

Чтобы ни следу

От старых риз!

Снашивай, сбрасывай

Старый день!

В ризнице нашей —

Семижды семь!

16 октября 1921

Блаженны дочерей твоих, Земля,

Бросавшие для боя и для бега.

Блаженны в Елисейские поля

Вступившие, не обольстившись негой.

Так лавр растет, – жестоколист и трезв,

Лавр-летописец, горячитель боя.

– Содружества заоблачный отвес

Не променяю на юдоль любови.

17 октября 1921