Тише, тише, тише, век мой громкий!

За меня потоки – и потомки.

1931

Из-под нахмуренных бровей

Дом – будто юности моей

День, будто молодость моя

Меня встречает: – Здравствуй, я!

Так самочувственно-знаком

Лоб, прячущийся под плащом

Плюща, срастающийся с ним,

Смущающийся быть большим.

Недаром я – грузи! вези! —

В непросыхающей грязи

Мне предоставленных трущоб

Фронтоном чувствовала лоб.

Аполлонический подъем

Музейного фронтона – лбом

Своим. От улицы вдали

Я за стихами кончу дни —

Как за ветвями бузины.

Глаза – без всякого тепла:

То зелень старого стекла,

Сто лет глядящегося в сад,

Пустующий – сто пятьдесят.

Стекла, дремучего, как сон,

Окна, единственный закон

Которого: гостей не ждать,

Прохожего не отражать.

Не сдавшиеся злобе дня

Глаза, оставшиеся – да! —

Зерцалами самих себя.

Из-под нахмуренных бровей —

О, зелень юности моей!

Та – риз моих, та – бус моих,

Та – глаз моих, та – слез моих...

Меж обступающих громад —

Дом – пережиток, дом – магнат,

Скрывающийся между лип.

Девический дагерротип

Души моей...

6 сентября 1931

Бузина цельный сад залила!

Бузина зелена, зелена,

Зеленее, чем плесень на чане!

Зелена, значит, лето в начале!

Синева – до скончания дней!

Бузина моих глаз зеленей!

А потом – через ночь – костром

Ростопчинским! – в очах красно

От бузинной пузырчатой трели.

Красней кори на собственном теле

По всем порам твоим, лазорь,

Рассыпающаяся корь

Бузины – до зимы, до зимы!

Что за краски разведены

В мелкой ягоде слаще яда!

Кумача, сургуча и ада —

Смесь, коралловых мелких бус

Блеск, запекшейся крови вкус.

Бузина казнена, казнена!

Бузина – целый сад залила

Кровью юных и кровью чистых,

Кровью веточек огнекистых —

Веселейшей из всех кровей:

Кровью сердца – твоей, моей...

А потом – водопад зерна,

А потом – бузина черна:

С чем-то сливовым, с чем-то липким.

Над калиткой, стонавшей скрипкой,

Возле дома, который пуст,

Одинокий бузинный куст.

Бузина, без ума, без ума

Я от бус твоих, бузина!

Степь – хунхузу, Кавказ – грузину,

Мне – мой куст под окном бузинный

Дайте. Вместо Дворцов Искусств

Только этот бузинный куст...

Новосёлы моей страны!

Из-за ягоды – бузины,

Детской жажды моей багровой,

Из-за древа и из-за слова:

Бузина (по сей день – ночьми...),

Яда – всосанного очьми...

Бузина багрова, багрова!

Бузина – целый край забрала

В лапы. Детство мое у власти.

Нечто вроде преступной страсти,

Бузина, меж тобой и мной.

Я бы века болезнь – бузиной

Назвала...

11 сентября 1931, Медон – 21 мая 1935, Ванв

– Не нужен твой стих —

Как бабушкин сон.

– А мы для иных

Сновидим времен.

– Докучен твой стих —

Как дедушкин вздох.

– А мы для иных

Дозорим эпох.

– В пять лет – целый свет —

Вот сон наш каков!

– Ваш – на пять лишь лет.

Мой – на пять веков.

– Иди, куда дни!

– Дни мимо идут...

– Иди, куда мы.

– Слепые ведут.

А быть или нет

Стихам на Руси —

Потоки спроси,

Потомков спроси.

14 сентября 1931

– Насмарку твой стих!

На стройку твой лес

Столетний!

– Не верь, сын!

И вместо земных

Насильных небес —

Небесных земель

Синь.

14 сентября 1931

Ни к городу и ни к селу —

Езжай, мой сын, в свою страну, —

В край – всем краям наоборот! —

Куда назад идти – вперед

Идти, – особенно – тебе,

Руси не видывавшее

Дитя мое... Мое? Ее —

Дитя! То самое былье,

Которым порастает быль.

Землицу, стершуюся в пыль,

Ужель ребенку в колыбель

Нести в трясущихся горстях:

“Русь – этот прах, чти – этот прах!”

От неиспытанных утрат —

Иди – куда глаза глядят!

Всех стран – глаза, со всей земли —

Глаза, и синие твои

Глаза, в которые гляжусь:

В глаза, глядящие на Русь.

Да не поклонимся словам!

Русь – прадедам, Россия – нам,

Вам – просветители пещер —

Призывное: СССР, —

Не менее во тьме небес

Призывное, чем: SOS.

Нас родина не позовет!

Езжай, мой сын, домой – вперед —

В свой край, в свой век, в свой час, – от нас —

В Россию – вас, в Россию – масс,

В наш-час – страну! в сей-час – страну!

В на-Марс – страну! в без-нас – страну!

Январь 1932

Наша совесть – не ваша совесть!

Полно! – Вольно! – О всем забыв,

Дети, сами пишите повесть

Дней своих и страстей своих.

Соляное семейство Лота —

Вот семейственный ваш альбом!

Дети! Сами сводите счеты

С выдаваемым за Содом —

Градом. С братом своим не дравшись —

Дело чисто твое, кудряш!

Ваш край, ваш век, ваш день, ваш час,

Наш грех, наш крест, наш спор, наш —

Гнев. В сиротские пелеринки

Облаченные отродясь —

Перестаньте справлять поминки

По Эдему, в котором вас

Не было! по плодам – и видом

Не видали! Поймите: слеп —

Вас ведущий на панихиду

По народу, который хлеб

Ест, и вам его даст, – как скоро

Из Медона – да на Кубань.

Наша ссора – не ваша ссора!

Дети! Сами творите брань

Дней своих.

Январь 1932