А мне от куста – не шуми

Минуточку, мир человечий! —

А мне от куста – тишины:

Той, – между молчаньем и речью.

Той, – можешь – ничем, можешь – всем

Назвать: глубока, неизбывна.

Невнятности! наших поэм

Посмертных – невнятицы дивной.

Невнятицы старых садов,

Невнятицы музыки новой,

Невнятицы первых слогов,

Невнятицы Фауста Второго.

Той – до всего, после всего.

Гул множеств, идущих на форум.

Ну – шума ушного того,

Все соединилось в котором.

Как будто бы все кувшины

Востока – на лобное всхолмье.

Такой от куста тишины,

Полнее не выразишь: полной.

Около 20 августа 1934

Уединение: уйди

В себя, как прадеды в феоды.

Уединение: в груди

Ищи и находи свободу.

Чтоб ни души, чтоб ни ноги —

На свете нет такого саду

Уединению. В груди

Ищи и находи прохладу.

Кто победил на площади —

Про то не думай и не ведай.

В уединении груди —

Справляй и погребай победу

Уединения в груди.

Уединение: уйди,

Жизнь!

Сентябрь 1934

О поэте не подумал

Век – и мне не до него.

Бог с ним, с громом. Бог с ним, с шумом

Времени не моего!

Если веку не до предков —

Не до правнуков мне: стад.

Век мой – яд мой, век мой – вред мой,

Век мой – враг мой, век мой – ад.

Сентябрь 1934

За этот ад,

За этот бред,

Пошли мне сад

На старость лет.

На старость лет,

На старость бед:

Рабочих – лет,

Горбатых – лет...

На старость лет

Собачьих – клад:

Горячих лет —

Прохладный сад...

Для беглеца

Мне сад пошли:

Без ни-лица,

Без ни-души!

Сад: ни шажка!

Сад: ни глазка!

Сад: ни смешка!

Сад: ни свистка!

Без ни-ушка

Мне сад пошли:

Без ни-душка!

Без ни-души!

Скажи: довольно муки – на

Сад – одинокий, как сама.

(Но около и Сам не стань!)

– Сад, одинокий, как ты Сам.

Такой мне сад на старость лет...

– Тот сад? А может быть – тот свет? —

На старость лет моих пошли —

На отпущение души.

1 октября 1934

Челюскинцы! Звук —

Как сжатые челюсти.

Мороз их них прет,

Медведь из них щерится.

И впрямь челюстьми

– На славу всемирную —

Из льдин челюстей

Товарищей вырвали!

На льдине (не то

Что – чёрт его – Нобиле!)

Родили – дитё

И псов не угробили —

На льдине!

Эол

Доносит по кабелю:

– На льдов произвол

Ни пса не оставили!

И спасши – мечта

Для младшего возраста! —

И псов и дитя

Умчали по воздуху.

– “Европа, глядишь?

Так льды у нас колются!”

Щекастый малыш,

Спеленатый – полюсом!

А рядом – сердит

На громы виктории —

Второй уже Шмидт

В российской истории:

Седыми бровьми

Стесненная ласковость...

Сегодня – смеюсь!

Сегодня – да здравствует

Советский Союз!

За вас каждым мускулом

Держусь – и горжусь:

Челюскинцы – русские!

3 октября 1934

Человека защищать не надо

Перед Богом, Бога – от него.

Человек заслуживает ада.

Но и сада

Семиверстного – для одного.

Человек заслуживает – танка!

Но и замка

Феодального – для одного.

Осень 1934

Стройте и пойте стройку!

....................………………

Столпнику ж дайте стойко

Спать на своем столбу!

Стройте и пойте выше

Благополучье толп

Кройте стеклянной крышей

Мой деревянный столп.

Октябрь 1934

Плоска – доска, а всё впитывает,

Слепа – доска, а всё считывает,

(Пустым – доска: и ящика нет!)

Сухим – доска, а всё взращивает!

Нема – доска, а всё сказывает!

Не было друга,

Кроме доски!

...На сём плоту —

Спасусь, спасусь, спасусь!

...На сей доске —

Спасусь! спасусь! спасусь!

1934

Есть счастливцы и счастливицы,

Петь не могущие. Им —

Слезы лить! Как сладко вылиться

Горю – ливнем проливным!

Чтоб под камнем что-то дрогнуло.

Мне ж – призвание как плеть —

Меж стенания надгробного

Долг повелевает – петь.

Пел же над другом своим Давид.

Хоть пополам расколот!

Если б Орфей не сошел в Аид

Сам, а послал бы голос

Свой, только голос послал во тьму,

Сам у порога лишним

Встав, – Эвридика бы по нему

Как по канату вышла...

Как по канату и как на свет,

Слепо и без возврата.

Ибо раз голос тебе, поэт,

Дан, остальное – взято.

Ноябрь – декабрь 1934

Рябину

Рубили

Зорькою.

Рябина —

Судьбина

Горькая.

Рябина —

Седыми

Спусками...

Рябина!

Судьбина

Русская.

1934