На сей раз «Терра-Нове» предстояло высадить геологическую партию под руководством Гриффиса Тейлора как можно ближе к леднику Феррар на западном берегу пролива Мак-Мёрдо. Спустя несколько часов мы уже бросили якорь у кромки припая[23], еще покрывавшего бухту у выхода ледника. Левик с несколькими матросами пошел охотиться на тюленей, нежившихся на льду, а Кемпбелл, Дебенхэм и я поднялись к подножию ледника напротив гор, что к югу от Феррара, чтобы осмотреть старый склад экспедиции Шеклтона. Склад был цел и невредим, и мы без труда нашли его по бамбуковому шесту и вылинявшим лохмотьям, в которые метели превратили наш черный флаг над складом.

Мыс Баттер — так называл его капитан Скотт — также слывет местом историческим. Сюда прибывали все партии, направлявшиеся на ледник Феррар или через него на плато. В 1902 и 1903 годах и Скотт, и Армитедж прошли через мыс на пути к западному проходу. Своим названием[24] он обязан банке с маслом из первого склада на склоне мыса. Предполагалось, что на обратном пути санная партия, соскучившаяся за много месяцев по свежей пище, поджарит на нем мясо тюленя. Здесь же несколько лет спустя заложила свой первый склад группа профессора Дейвида из экспедиции Шеклтона — они оставили на мысу все, без чего могли обойтись в походе к Южному магнитному полюсу. Двумя месяцами позднее участники Западной группы, в числе которых был и я, нашли на мысе Баттер письмо профессора Дейвида. Следуя его рекомендациям и указаниям нашего начальника, мы провели близ мыса много дней, хотя и томились бездействием; однажды, сонными, были унесены на льдине и целые сутки болтались в море. Когда по нашему сигналу пришел «Нимрод», мы оставили на мысу недоеденные продукты и лишние вещи, которые могли понадобиться партии Дейвида. Вот этот-то склад мы и осматривали теперь.

«Западный тракт»

Провизия оказалась в хорошем состоянии, и большую ее часть мы положили обратно — для партии Тейлора, чей обратный путь пролегал через мыс Баттер. Я же взял кое-что из своей одежды, и пару лет спустя она оказалась весьма ценным подспорьем к моему снаряжению. Кроме того, матросы вынули из склада пачку сигарет, припрятанную для заядлого курильщика Маккая[25], и разделили между собой — как сувениры.

Хижина Шеклтона на мысе Ройдс

Пока мы осматривали склад, с «Терра-Новы» подоспели ящики с провиантом для Западной партии, мы показали Дебенхэму, куда их поместим, и он, попрощавшись, ушел — к своей партии. Мы тем временем закопали ящики, как следует укрыли склад, поставили над ним новый черный флаг и возвратились на судно. К этому времени санная партия уже была в нескольких сотнях ярдов от берега и быстро двигалась к долине ледника. Эта величественная впадина, прямая как римская дорога, тянется на 30 миль [48,3 км] между утесами высотой в несколько тысяч футов, и, вглядываясь в ее дали, я думал, какие сюрпризы она готовит путешественникам. Я чуть ли не завидовал моим товарищам. Ведь они направлялись в самое сердце этого живописного континента, где два года назад был и я в составе летней санной партии. Дел тогда, притом интереснейших, было по горло, и эти шесть-семь недель оставили у меня самые приятные воспоминания.

Несколько минут спустя меня вывел из раздумья грохот поднимаемых ледовых якорей. Следующей нашей целью был мыс Эванс, где высаживались Нельсон и Понтинг. И эта операция прошла без сучка, без задоринки, мы снова прощались, и снова «Терра-Нова» покидала берег, как многим из нас казалось — навсегда.

Затем мы взяли курс на мыс Ройдс, где находился зимний лагерь Шеклтона и где в третью неделю января Кемпбелл, Левик и я закопали собранные поблизости геологические образцы. Примерно через час «Терра-Нова» приблизилась к мысу Флагшток — выдвинутому в море выступу полуострова с флагштоком на нем, спустили лодку, и Кемпбелл с несколькими людьми погреб к берегу. Высадились они легко — прибой в бухточке у птичьего базара был несильный, склад тоже нашли и отрыли быстро, труднее всего оказалось изгнать из лодки пингвинов. Мы поставили ее вдоль кромки льда, преградив таким образом доступ к гнездовьям, но это, по-видимому, ничуть не смутило птиц. Они как ни в чем не бывало выходили из воды в нескольких ярдах от нас, но, заметив лодку, которую несомненно принимали за приблудшую льдину, тут же исчезали. Я-то по опыту прошлых лет знал, что последует дальше, и с интересом ждал развязки, но матрос, помогавший мне грузить образцы, не был знаком с причудами пингвинов Адели[26]. Не берусь судить, кто больше удивился, — он или пингвины, когда те начали шестерками пикировать на дно лодки. Поняв, что попали впросак, они рассвирепели не на шутку и с яростью набросились на беднягу, он же изо всех сил отбивался и сбрасывал птиц в море. Помню аналогичный случай: пингвин выпрыгнул из воды и, приняв сидевшего на корме рулевого за удобную для отдыха глыбу льда, уселся к нему на колени. Тут он взглянул человеку в лицо, издал истерический вопль ужаса и бросился обратно в воду. Заснять бы этот эпизод, получился бы бесценный документ для изучения мимики: никогда, ни прежде, ни потом, я не видел такого беспредельного удивления, как на лице у нашего уважаемого рулевого, разве что у самого пингвина.

Мы поймали и убили несколько птиц для стола, одного или даже, кажется, двух птенцов взяли для коллекции, в дополнение к пингвиньим трупикам и геологическим образцам прихватили с собой два комплекта «Скетча» в переплетах, попавших сюда в 1909 году с «Нимрода». Как мы и предполагали, они явились достойным дополнением к нашей библиотеке, небогатой иллюстрированными изданиями.

Едва прошел час после спуска лодки на воду, а мы уже поднялись с трофеями на борт, и судно пошло к Земле Короля Эдуарда VII. Берега острова Росса постепенно исчезли из поля зрения, и многие думали, что не увидят его во всяком случае год.

Следы бывших обитателей хижины

Фураж для пони Северной партии

Несколько дней мы двигались вдоль Барьера, следуя всем его изгибам и нанося их на карту, чтобы проверить, не изменилось ли их положение с тех пор, как было в последний раз зафиксировано офицерами «Нимрода». Плавание всем доставляло удовольствие. Погода стояла вполне сносная, море было довольно спокойным, и хотя мало что нарушало монотонность будней, ее скрашивало то, что все с утра до позднего вечера трудились. Людей на борту сильно убавилось, стало намного просторнее, и это имело двоякие последствия: мы могли больше заниматься физической работой и не теряли потому формы, приобретенной за время выгрузки на мысе Эванс, а кроме того, ели теперь с большими удобствами. В кают-компании «Терра-Новы» свободно размещалось до двенадцати человек, но когда экспедиция еще была в полном составе и к столу являлось чуть ли не в два раза больше офицеров, они по необходимости жались друг к другу как сельди в бочке. Кемпбелл воспользовался высвободившимся помещением, чтобы переместить наши припасы и снаряжение поближе к выходу, и мы целый день перетаскивали вещи с места на место, отвлекаясь от этого занятия лишь когда надо было помочь тянуть канат, поколоть часок-другой уголь или покачать насос.

Положение Барьера в основном не изменилось по сравнению с прошлым разом, хотя даже за три-четыре дня плавания мы по многим признакам убедились в том, что он все время находится в процессе преобразования. Не раз мы видели, как от него откалывались небольшие айсберги. Вода непрестанно подмывает Барьер, под напором волн от него время от времени отделяется кусок и с грохотом, напоминающим гром при грозе, падает в воду, вздымая на сотни ярдов брызги и обломки льда.