Однако он знал, что уже никогда не забудет призрачных садов Шанга, золотого огня, оставившего неизгладимый отпечаток в его душе, и еще долго, в ночных кошмарах, будет видеть прекрасное лицо Файд и самые страшные мечи Марса — жгучие лучи призмы.

Правительства Земли и Марса, конечно же, проследят, чтобы Шанга была уничтожена навсегда, Барк нисколько не сомневался в этом, и был даже слегка горд от того, что он совершил. Правда…

Винтерс посмотрел на Джил. Когда-нибудь пятно Шанга исчезнет, и она снова будет Джил Леланд, которой он отдал свое сердце.

Но исчезнет ли это пятно полностью?

Винтерсу показалось, что он слышит голос Файд.

— Исчезнет ли оно у тебя, Барк Винтерс? Может ли тот, кто бегал с дикими животными Шанга стать когда-нибудь прежним?

Оглянувшись, землянин увидел черный дым, поднимающийся над проклятым садом.

Ф. Ж. Фармер

БИЗНЕС БОГА

Впервые за всю историю войн морская пехота США была обращена в бегство водяными пистолетами.

Изображение на экране сменилось. Но и то, что я уже увидел, заставляло крепко задуматься.

Полк морских пехотинцев, в касках, в полном боевом снаряжении, с карабинами и автоматами, спотыкаясь, отступал перед беспорядочной толпой голых людей. Нудисты, смеясь и дурачась, целились из игрушечных ковбойских кольтов и лучевых пистолетов из сериала «Космический лорд». Струйки жидкости из пластмассовых стволов, по крутой дуге перелетали через поднятые в отчаянии автоматы и растекались по лицам.

Наконец, закаленные ветераны побросали оружие. Они стояли с глупым видом, недоуменно моргая и облизывая мокрые губы. А победители брали их под руки и уводили с собой.

Огнеметы, минометы, безоткатные орудия? Толку от них было, как от рогаток.

Экран погас. Зажегся свет. Майор Алиса Льюис отложила пульт дистанционного управления.

— Так что, господа, есть вопросы? Нет? Мистер Темпер, вам, наверное, не терпится рассказать, почему вы надеетесь на успех там, где провалились другие? Мистер Темпер, господа, известен своей светлой головой…

Кровь бросилась мне в лицо. Тут бы рассмеяться над неуместной шуткой майора, но увы, четверть века моей, в полном смысле слова, яйцеголовости не отучили меня остро реагировать на подобные намеки. Мне не было двадцати, когда после так и не распознанной инфекции я потерял свою роскошную шевелюру и приобрел взамен аллергию к парикам.

Поэтому меня смутила необходимость встать перед аудиторией, после того, как прекрасная майор Льюис продемонстрировала свое остроумие.

Я подошел к кафедре, где она стояла, хорошенькая и бойкая на язык, увидел, как дрожат ее пальцы, и решил воздержаться от ответной колкости. К тому же у нее были причины нервничать. Настала пора испытаний для всех, тем более для военных.

Сквозь окно виднелись припорошенные снегом дома городка Гэйлсбург, штат Иллинойс. Все было очень обыденно! Садилось солнце, куда-то спешили жители. И будто бы ничем необычным не было размещение в городе и его окрестностях пятидесяти тысяч солдат элитных частей армии Соединенных Штатов…

— Л-леди и д-джентельмены, — заикаясь, начал я, — вчера на б-берегу я видел Сюзи.

Вы понимаете, что произошло дальше. Даже если бы я поведал о вспышке чумы в Нью-Орлеане, мои слушатели не сумели бы сдержать улыбку. Я почувствовал себя полным идиотом.

Мне не следовало столь долго приводить в порядок свои нервы, ибо майор заговорила вновь, скривив свои прекрасные в любых обстоятельствах губки.

— Мистер Темпер уверен в том, что владеет ключом к решению нашей проблемы. Возможно, так оно и есть. Должна, однако, предупредить вас, что его рассказ сочетает такие не имеющие друг к другу и неправдоподобные эпизоды, как бегство быка из загона, пьяные похождения профессора, известного своей непреклонной трезвостью, не говоря уже об исчезновении вышеупомянутого профессора классической литературы и двух его студентов в одну и ту же ночь.

Я подождал, когда стихнет смех. Когда я заговорил, то даже не обмолвился о двух других невероятно связанных фактах. Я не сказал о бутылке, приобретенной мною в одной ирландской забегаловке и посланной профессору два года назад. Не сообщил я и о том, что, по моему мнению, запечатлено на снимке, сделанном одной из камер на армейском воздушном шаре над городом Онабек. На этой фотографии была изображена огромная статуя быка, расставившего ноги на футбольном поле Трайбеллского университета.

— Господа! — сказал я. — Прежде чем расскажу о себе, я должен остановиться на причинах, побудивших Управление по лекарствам и наркотикам направить автономного агента в местность, где до сих пор объединенная мощь Армии, Военно-Воздушных Сил, Береговой Обороны и Морской Пехоты не смогла ничего сделать.

Лица присутствующих вспыхнули багрянцем, словно цветы осени.

— УЛН по необходимости принимает участие в этом «Деле Онабека». Как вы знаете, в реке Иллинойс вместо воды течет теперь вино.

Никто не засмеялся. Это давно уже перестало забавлять их. Что же касается меня, то я терпеть не могу любые спиртные напитки и наркотики. Для этого у меня имеются веские причины.

— Впрочем, это не совсем пиво. У реки Иллинойс хмельной запах, однако те из наших добровольцев, которые выпили из реки, реагировали не так, как должны были реагировать на обычное спиртное. Они сообщили об эйфории с почти абсолютным отсутствием внутренних запретов, которая длится даже после того, как в крови не остается алкоголя. Напиток этот действует как возбуждающее, а не как успокоительное. После него нет похмелья. И что больше всего нас интригует, так это то, что наши ученые не могут найти в нем никаких неизвестных веществ.

Тем не менее, все это вам уже известно, как и то, почему привлечено УЛН. Главной причиной, по которой меня сюда прислали, помимо того, что я родился и вырос в Онабеке, было то, что мое начальство, включая Президента Соединенных Штатов, находится под глубоким впечатлением от моей гипотезы относительно лица, ответственного за все это безобразие.

— Кроме того, — добавил я, не без ехидства взглянув на майора Льюис, — они уверены в том, что, поскольку я первый занялся психологической подготовкой агента против соблазна, который представляет из себя вода реки Иллинойс, то первым таким агентом и должен быть я.

После того, как известная ситуация привлекла УЛН, мне поручили заняться этим делом. Поскольку в окрестностях Онабека исчезло слишком много федеральных агентов, я решил произвести некоторую проверку извне. Я пошел в библиотеку Конгресса и начал читать выходящие в Онабеке газеты «Morning Star» и «Evening Journal» в обратном порядке, начиная с того дня, когда библиотека перестала их получать. И только в номерах от 13 января, причем за два года до настоящего времени, я наткнулся на нечто существенное.

Я сделал паузу. Хотелось почувствовать реакцию аудитории. Ровно никакой. Ну что же, продолжим…

— Господа! В номерах от 13 января, среди всего прочего сообщалось об исчезновении доктора Босуэлла Дархэма из Трайбеллского университета вместе с двумя слушателями его обзорного курса античной литературы. Сообщения были противоречивыми, однако сходились в следующем. Первое: днем, 12-го, студент Эндрю Поливайнос отпустил весьма пренебрежительное замечание в отношении античной литературы. Доктор Дархэм, известный своей кротостью и снисходительностью, обозвал Поливайноса ослом. Поливайнос, дюжий футболист, встал и сказал, что он вышвырнет профессора из университета за задницу. Однако, если верить свидетелям, худосочный мужчина, каким является Дархэм, схватил рослого Поливайноса одной рукой и выкинул его в коридор.

После этого Пегги Рурк, чрезвычайно привлекательная сокурсница и возлюбленная Поливайноса, уговорила его оставить профессора в покое. Однако спортсмена, казалось, вовсе не нужно было уговаривать. Ошеломленный, он без всяких возражений позволил мисс Рурк увести себя.