Он усмехнулся:

- Только, по-моему, ты сама еще не определила, кто третий...

- Определила. И я не обязана отчитываться, тем более, перед тобой!

- Да, конечно. Теперь еще скажи, что ты его любишь! - от переизбытка чувств Гроссман пристал к какому-то прохожему, и тот шарахнулся от него в сторону: - Вы слышали?! Она любит своего телохранителя! Вы в это верите?! Я тоже нет! Шайтан! Да никого ты не любишь! - Николай снова метнулся к бывшей жене. Никого! Перепихнуться на заднем сидении автомобиля - это еще не значит доказать свою любовь. Упертая фригидная инфантилка!..

Озлобленная донельзя, вспомнив сашины уроки, Рената с выдохом всадила кулак в живот Нику. От неожиданности тот согнулся пополам.

- Мы никогда, - поучительно постучав ему пальцем по плечу, сказала девушка, - не делали того, о чем ты сказал, на заднем сидении автомобиля! В отличие от тебя, мачо!

И она, прибавив шагу, пошла вперед. Переводя дух, Гроссман повернул голову ей вслед:

- Ну и очень зря! Между прочим, весьма занимательно.

Ренату он догнал только на набережной. Охватив себя руками, девушка внимательно смотрела на Дон. Гроссман покружил возле нее, затем все-таки приблизился и попросил прощения. Она молчала.

- Ладно, согласен: я - дурак. Можешь стукнуть меня еще раз, - нагнувшись к ней, Ник подставил щеку и зажмурился. С трудом сдержав серьезность, Рената отвернулась, но потом не выдержала и засмеялась. Он распрямился и смелее прикоснулся к ее руке. Ты же совсем посинела от холода. Где твоя кофточка?

- В общежитии забыла... - она приложила ладонь к ноющей щеке.

- Ну так держи мою куртку!

- Не дури. В одной маечке ты заработаешь воспаление легких в два счета. Лучше сходим за кофтой, вот и все дела...

- А как же наставления твоего высоконравственного телохранителя, который в машине не... всё-всё, молчу! Ну так как же Шуркины предупреждения?

- Ты на минутку поднимешься в комнату и заберешь...

- Нет уж! Одна ты не останешься даже на минутку! Хватит мне сегодняшнего утра, ладонька!

- Тогда поднимемся вместе! Ничего страшного, - и Рената уверенно тронулась с места. - Снова этот проклятый зуб... Боже, скоро я сойду от него с ума!

*********************************************************************

В это время алкоголик дядя Гена сгребал в одну кучу все тряпье в своей конуре и при этом, поглядывая на скулящую от нехороших предчувствий привязанную к батарее дворнягу, приговаривал:

- Я вам покажу, в натуре, кузькину мать!

Пес начал тихо подвывать, и алкаш, вылив что-то вонючее на дверь и на тюфяк, запустил в него бутылкой.

- Ты тоже заткнись! И вы пошли вон, японский бог! Быстро разошлись по углам, щ-щ-щас-с греться, в натуре, будем!..

*************************************************************************************

Зуб болел уже так, что дергало всю правую сторону головы и в глазах то и дело темнело. Держась одной рукой за щеку, другой - за бывшего мужа и сглатывая противный кисловато-медный привкус, все отчетливее заполонявший рот, Рената мечтала только об одном: о гильотине.

Они поднялись на нужный этаж. Гроссману, казалось, не было дела до ее мучений. Он считал, что, как обычно, бывшая жена больше притворяется, чем страдает на самом деле. И потому он весьма удивился, когда увидел, что она как-то расслабленно вывернулась у него из-под локтя и стала проседать на пол.

Гроссман машинально подхватил ее и только тут увидел, что лицо Ренаты бледнее полотна. Так захочешь - не притворишься. С этим ее зубом надо срочно что-то делать...

Подкинув девушку на руках, Ник носком "казачка" постучался в комнату Гарика.

**************************************************************************************

Саша вздрогнул, и подросток тут же оскалился лошадиной ухмылкой:

- Что, Ал, испугался? Да вижу, вижу, будешь мне тут рассказывать... Уж чего-чего, а узнавать, о чем ты думаешь, я научился! Чему быть, того не миновать... Продолжим нашу милую беседу, братишка. Мне не терпится услышать преинтереснейший рассказ о том, как же ты все-таки выпутался тогда из той ситуации? Ведь мы хорошо постарались и с ладьей, и с футляром... Скажи на милость, тебя что-нибудь может удержать, кудесник? Мне, к примеру, и амфоры хватило...

Телохранитель не слушал его, прохаживаясь по комнате взад-вперед беззвучными шагами. Рожа продолжала болтать:

- Поражаюсь тебе, брат-звездочет, тебе и твоему терпению... Я бы уже давно заскучал среди этих приматов, повально больных амнезией... А у ВАС ТАМ твои похождения еще никому не надоели? Впрочем, "звездный странник" - звучит вполне в ВАШЕМ духе... Расскажи-ка мне, Ал, что там про меня еще придумали за это время твои нематоды... то есть, извиняюсь, твои приматы? Снова увлекаешься коллекционированием, добрая ты душа? - в какое-то мгновение на место рожи заступило лицо необыкновенной красоты, но холодное и бездушное, как лед. - Подумал бы лучше о себе. С твоим упорством можно любую гору опрокинуть, а ты, дурачок, иной раз семейную идиллию боишься нарушить или детишек напугать! Мелочный ты, кудесник! Мелочный и нерешительный. Не такого я тебя знал... Помнишь, как мы с тобой реки вспять поворачивали? Ты только приюти - повернем и сейчас, братишка! А еще лучше, пусть меня приютит твоя Танрэй! Ну, не терпится мне от ее имени чмокнуть тебя в твой точно подогнанный зад! Такой уж я сентиментальный, Ал!

- Долго ты будешь тянуть резину? - поморщился Саша.

- О-о-о-о! Ал - значит "постоянство"... Ты постоянен в своей глупости, звездочет... Поцелуй меня, и я потороплюсь...

- Если ты сейчас не начнешь, я уйду, Тессетен...

- Ой, боюсь, боюсь! Слушай, а ты гораздо интереснее в своем мире... А сестричка-обезьянка - в своем, потому что только здесь она такая тепленькая, пухленькая, душистая - и ни хрена не помнит!

Саша повернулся к двери.

- Не торопись, чародей! Просто я давно ни с кем не разговаривал. Наболело, надо полагать. Тебе ли не знать, после нашей-то ладьи, братец!.. Ладно, лови!

Телохранитель сделал три шага до кровати, склонился над кривлявшимся уродом и прикрыл глаза. Чудовище прогнулось и зарычало...

...Игорь и родственники Шурика услышали сверху рев, перешедший в мальчишеский крик. Супруга Хозяина торопливо перекрестилась и схватилась за сердце.