Дома ничего не изменилось. То есть, дома изменилось все, но не сейчас, а уже в то памятное утро, когда она последний раз ушла отсюда. Дом стал чужим, обстановка безвкусной, даже портьеры и те стали пошлыми. И все стало больше раза в два, и все стало выше, потому что сейчас она передвигалась по полу на довольно коротких манипуляторах. Отсюда выветрилось даже чувство никогда, которое осталось лишь в ее памяти, желтое и концентрированное, как хороший куриный бульон. Здесь же не было и ни молекулы этого чувства, если только чувство можно измерять в молекулах. Это был просто чужой-пречужой дом. Займемся делом, в таком случае, займемся делом. Включим компьютер. Ага. Что с почтой? Нормально, прислали штрафы за прикручивание звука во время рекламы. В случае неоплаты или непредоставления медицинской справки о болезни ушей обещают просто отключить телевизионный кабель. Неужели еще кто-то заботится о прослушивании рекламы? Вот и картотека. Посмотрим. Ага, его отчество действительно Иваныч.

Буркин Лев Иванович. Сорок девять лет. Имеет две ученые степени, что уже подозрительно. Обе по техническим дисциплинам. За что же его привлекали? Посмотрим. Очень умен – но это еще не преступление. Подумаешь, умник. Вот, он еще, оказывается и поэт. Такая мразь и пишет стихи. Лауреат премии Самое Душещипательное Стихотворение Года. А вот и его шедевр, написанный по заказу городского дома престарелых.

Старушка милая моя, ты с кем спала в последний раз? и знала ли душа твоя, что это был последний раз? Ведь это молодость в тот день тебе сказала:»до свиданья». Для молодых стервоз теперь вертятся спицы мирозданья. Они и водку плохо пьют, и задом вертят как прийдется, и песни гнусные поют, а на душе-то все скребется. Душа-то помнит: неба синь, и в тучах алые разрывы, и то, как на руках носил, как под крутого ты косил, как бредил ласками простыми.

Действительно, душу щипает. Когда первый раз, обычно помнят и знают. Но вот как угадать, какой раз последний? Может быть, ты еще молода, и думаешь, что все впереди, а на самом деле впереди ничего нет и только спицы мирозданья, вертящиеся для других стервоз. Никогда не угадаешь, когда в последний раз. Вот зацепил, сволочь. Геронтофил проклятый.

В файле был домашний адрес, адрес дачи и тех мест, где Иваныч бывал чаще всего (дом престарелых на первом месте), еще кое-какие детали. Примерный психологических портрет. Любит деньги и зрелых женщин. Дважды был женат на богатых старушках. Дважды был замечен в какой-то неопределенной уголовщине, оба раза сумел отмазаться.

На всякий случай она записала три копии самой себя на 4-диск, то есть, на диск с четырехмерным размещением ячеек памяти. Емкость такой штуки была близка к бесконечности, надежность – тоже. Недостатком была слишком сложная система архивации при переходе из 4-пространства в 3-пространство и обратно. Да и стоил диск минимум восемьсот уешек. При записи потерялись несколько майнд-файлов с воспоминаниями, но с этим ей прийдется смириться. При записи поток сознания разбивался на дискретный набор файлов, что также создавало искажения. То есть, ничего хорошего, но все-таки какой-то вариант на случай преждевременной смерти. После этого она занялась своими манипуляторами.

Каждый из шести манипуляторов имел восемь металлических пальцев, пять длинных и три коротких. На каждом из пальцев довольно легко закреплялись любые насадки, в основном хозяйственного назначения. На шестую руку Лора закрепила семь сверел разного диаметра (восьмого в доме не нашлось), а на пятую – длинные заточенные спицы с загнутыми краями, которые смогли бы сойти за модернистские когти. Оставшиеся четыре руки приходилось использовать для ходьбы.

Вооружившись таким образом, она направилась к дому престарелых, куда Иваныч заходил каждую пятницу. Тот день был четвергом.

Гоша открыл дверь. Первое, что он увидел, его рассердило: он увидел пушистые треугольные елочки, те самые, которые росли на всех улицах города. Значит, он все же остался на Земле. Он выкрикнул что-то и поднял сжатый кулак. Со стороны он был похож на сумасшедшего, он знал это и ни капельки не волновался по этому поводу. Днем и ночью он был полон холодной яростью, он стремился к цели, как пуля, летящая в висок, самому себе он казался чудовищным человеком-лезвием, брошенным и разящим сквозь пространство. Одно чувство заменило в нем многие, заменило все, как порою заменяет все нестерпимая боль или краткий экстаз. Эта ярость не имела границ, но имела свою внутреннюю структуру, столь сложно организованную, что могла успешно заменить и заполнить все многомерное пространство внутреннего мира.

Гоша обернулся назад, но сзади уже ничего не было: дверь исчезла. Мудрец его обманул. Гоша выругался, осмотрелся и двинулся вперед. Место выглядело странно и могло быть опасным. Пол, вроде бы покачивался, это могло означать либо искусственную гравитацию, либо банальное море. Поразмыслив, Гоша решил, что находится на корабле. Дорожка вилась между странных растений, практически все они были Гоше незнакомы. Ярость вела его, как стрелка компаса. Пройдя метров сто, он услышал голоса. Голоса были женскими.

Четыре предельно симпатичных девушки сидели на корточках, демонстрируя узкие трусики, и дули пиво. Увидев Гошу, они засмеялись.

– Смотрите, мальчик, – сказала одна, – мальчик, иди к нам, мы тебя согреем.

– А тут, оказывается, водятся мужчины, – сказала вторая, – я согласна здесь жить. Иди к нам!

– Здравствуйте, – сказал Гоша. – Не надо на меня пялиться, только скажите, что это за место и как отсюда выбраться.

– Ты тоже потерялся?

– Я не потерялся. И я спешу.

Девушки разговаривали еще минут двадцать, прежде чем Гоша сумел выяснить, что он находится на Хароне, на самой окраине Системы. Именно здесь он и должен был оказаться. Тогда откуда здесь земные елочки? Это было непонятно. Чем дольше Гоша разговаривал, тем непонятнее все становилось. Тогда он плюнул на детали и отправился искать врага, который был где-то рядом. Главное ему удалось. Ему удалось мгновенное путешествие в пространстве с помощью девятого уровня. Сеть действительно имеет неограниченные и даже невообразимые возможности. И лишь люди, со своим ограниченным воображением, боятся эти возможности использовать.

Он бродил по станции еще часа три, и ни разу за это время не встретил ничего враждебного. Здесь было полно девушек, симпатичных и, большей частью, развратно выглядящих, прямо как выпрыгнувших из порнофильмов. Как собеседницы они были тупы и непонятливы. Они ничего не знали, не понимали, и не хотели знать и понимать. В конце концов Гоша выбрался на смотровую площадку, защищенную силовым полем, и увидел гравилет. Это был тот самый гравилет, за которым Гоша охотился.

Машина уже зависла над посадочным пятачком. Она, покачиваясь, поднималась к звездам, ярко освещенная прожекторами снизу и сбоку. Еще секунда – и она исчезла. Мудрец все-таки обманул его. Проклятый девятый уровень. Но ничего не потеряно. Ведь есть еще и десятый. Гоша бросился на каменный пол и стал колотить по нему кулаками. Он разбил себе все пальцы, но не повредил ничего серьезно – его кости были слишком прочны.

В дом престарелых оказалось совсем не сложно проникнуть. Здесь ничего по настоящему не охранялось, не запирались даже личные шкафчики. Самодеятельная охрана состояла из «офисных девушек», которые постоянно что-то организовывали, но ничего не могли довести до ума. Офисные девушки уже давным-давно превратились в старушек. Они были одной из первых партий искусственно выведенных людей – результатом многообещающей генетической программы тридцатых годов прошлого века. Тогда было отклонировано несколько сот девушек, идеально подходящих для работы в офисе. К сожалению, война прервала эти исследования, а потом они так и не возобновились. Сейчас всем офисным старушкам было около восьмидесяти. Ни одна из них не имела семьи. Выглядели они одинаково: поджатые, ярко накрашенные губы, быстрая походка, готовность что-нибудь выслушать, что-нибудь записать в блокнот и что-нибудь организовать, все равно что. Они организовывали дежурства, собрания, хор, уборку территории и постоянные протесты против чего-нибудь. Еще они очень любили заваривать кофе и разливать его по маленьким чашечкам. Вокруг дома престарелых расположился сад, сейчас на девяносто процентов состоящий из треугольных елочек, имелся небольшой пруд для рыбалки, беговая дорожка, пивной бар, комнаты развлечений и спальни. Еще кое-какая мелочь. Все это Лора прекрасно помнила, она ведь скачала в свою память всю информацию о городских постройках.