Дует небольшой ветерок, и я заметно озяб. Не хватало только простудиться. Последний раз я простуживался, когда был младенцем. Сейчас мое тело выросло, но на самом деле оно такое же незащищенное, как и у младенца.

– Эй! – Клара кричит мне и машет рукой. Она спускается с холма. Полицай Дима идет за нею следом.

– Ты не потерял мой пистолет? – спрашивает он.

– Потерял. Извини.

– Ничего, как-нибудь обойдется, – улыбается он. – Смотри, что они сделали с машиной.

Я смотрю на машину и вижу, что она прилично помята. Мертвый стебель до сих пор обхватывает ее, но даже издалека видно, что его хватка ослабела.

– Как ты думаешь, она заведется? – спрашиваю я.

– Посмотрим.

– Тебе нужно согреться, а то подхватишь воспаление легких.

– Я думаю, что легкий насморк мне обеспечен.

Мы идем к машине и без особого труда освобождаем ее. Стебель стал мягким, как старый гриб. Мотор заводится. Похоже, что повреждения чисто внешние. В салоне тепло, и я согреваюсь. Дорога разрушена, и мы едем прямо по разбитым батареям. Все солнечное зеркало исковеркано. Нам приходится вернуться и ехать в объезд по самой кромке воды. Слишком много упавших стеблей загораживают нам дорогу. Я с удивлением замечаю, что все множество тел, вповалку лежавших на берегу, куда-то исчезло. Возможно, что тела смыло волной, иного объяснения у меня нет. Не могли же они сами уползти или раствориться?

Кое-как мы добираемся до города. Несколько стеблей проросли и здесь, они не высокие, но очень толстые. Все покрыты какими-то гребнями и шипами. Самый массивный стебель приподнял и развалил красивое старое здание с колонами, напоминающее театр.

– Что произошло? – спрашивает Клара. – Я хочу знать, что все это значит. Хочу знать, что случилось. Оно умерло? Почему?

– Оно схватило партнера, – говорю я, – оно приняло партнера за меня и решило его раздавить. И тогда сработал посмертный удар. Вот и все.

– Ты хочешь сказать, что какая-то военная штучка в теле партнера смогла уничтожить такое… Такое большое?

– Я тоже думаю, что это странно, – соглашаюсь я. – Но чудовище умерло. Чего ты еще хочешь? Нам просто повезло. Какая-то военная штучка просто казалась очень сильной.

– Здесь что-то не то, – говорит Клара. – Я знаю, что здесь что-то не то. Все не может быть так просто. Он просто не мог прилететь на Землю настолько беззащитным! Он ведь должен понимать, кто мы такие и с кем он имеет дело! Это же планета смерти! Неужели он не знал, что летит на планету, где любят и где умеют убивать? Где только и делают, что уничтожают друг друга? И люди, и машины? Все и всегда? Этого не может быть!

– Успокойся, – говорит Дима, – и не преувеличивай. Не так уж и плоха эта планета. Где еще найдешь такие рассветы, такие моря, таких людей, как здесь? Такие зимы с настоящим снегом? Такие леса из настоящих живых деревьев? Стаи рыб и кальмаров? Гепардов, охотящихся в сухих степях? Это ведь просто сказка. Это все натуральное, несмотря на то, что люди так расплодились. Это экзотика. Ни на какой высокоразвитой планете, я уверен, этого не увидишь.

– Можно подумать, ты видел что-то кроме Земли.

– Нет, не видел, – отвечает полицай и замолкает.

Я смотрю на приборную панель и вдруг до меня доходит, что стрелка, показывающая запас водорода стоит на нуле. Кажется, она стояла на нуле еще тогда, когда мы съезжали с горы, я просто не обратил на это внимание. Это значит, что у нас пробит топливный бак и весь водород улетучился. И мы уже четверть часа движемся без всякого топлива. Этого не может быть. Этого никак не может быть!

– Эй, – говорю я, – посмотри…

– Да счетчик поломался, что же еще, – говорит полицай, – без водорода мы бы не сдвинулись с места. Не святой же дух нас толкает.

– Я еще не спросил, а ты уже ответил.

– А о чем еще ты мог спросить таким тоном?

– Каким тоном?

– Мистическим, – отвечает он, – так, словно увидел привидение.

А полицай Дима, оказывается, не так уж прост.

В этот момент на боковом экране появляется лицо Фемиды, и все посторонние мысли вылетают у меня из головы. Лицо выглядит рассерженным.

– Приказываю остановиться! – говорит она. – Вы окружены. Все дороги перекрыты. Если вы не остановитесь, через минуту я открою огонь на поражение.

Вот сволочь. Она ведь опять нарушила договор. Она давала мне три года, если я выполню задание. А я ведь выполнил его – я убил чудовище.

– Но ты дала мне чуть больше минуты. Три года.

– Ты не выполнил задание. Пришелец до сих пор жив.

– Жив? – удивляюсь я. – Но в этом случае я ничего не могу сделать. Он оказался слишком силен.

– Я знаю. Но это тебя не оправдывает. Я уже вынесла приговор. Вы умрете сегодня.

В этот момент полицай Дима вклинивается в разговор.

– Засохни, дура, – говорит он. – И чтоб я тебя больше не видел!

Лицо Фемиды смотрит на него и вдруг меняет выражение. Боковой экран выключается.

– Я что-то не поняла, – говорит Клара, – мы не собираемся останавливаться? Но ведь нас расстреляют?

– Не расстреляют, – говорит полицай, продолжая улыбаться.

Впереди нас пикет. Десяток андроидов в черных плащах перегородили улицу передвижным шлагбаумом. Но при нашем появлении они начинают вести себя как-то странно. Они совершенно не собираются нас останавливать. Напротив, они суетятся, чтобы как можно быстрее открыть дорогу. Суетятся, но все же не успевают. Машина останавливается перед самым шлагбаумом. Дима открывает окно и высовывает руку наружу. Он держит ее ладонью вперед. В этот момент случается нечто совершенно необычное: андроиды начинают двигаться намного быстрее. Так, будто бы включилась ускоренная съемка. Шлагбаум убран, и мы оставляем город позади.

– Я ничего не поняла, – говорил Клара. – Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?

– Пришелец жив, – отвечаю я.

– Я это слышала. Я так и думала, что ты не смог его убить, он был слишком большим. Но почему нас пропустили?

– Потому что пришелец сидит с нами в одной машине.

– Что?

– Я к вашим услугам, – любезно говорил полицай Дима.

– Ты?!!

– Да, это я, – подтверждает он.

– Но как же кратер? Как же все то, что мы видели? Это растение?

– Вы видели лишь имитацию, – говорит Дима. – Я создал эти стебли исключительно для вашего развлечения. Вы слишком серьезно к этому всему относились. Вы привыкли жить так, будто жизнь это тяжелый, опасный и скучный труд. Вы даже не сможете вспомнить, когда играли в последний раз. А это неправильно, поэтому я предложил вам игру. Это была всего лишь игра, но, согласитесь, интересная игра. Все мы получили от нее удовольствие.

– Я никогда не поверю, что ты создал такое колоссальное чудовище только ради игры, – говорит Клара.

– Почему нет? То, что для вас кажется большим и сложным, для меня проще, чем пошевелить пальцем. В этом разница между нами, разница, которую вы пока не чувствуете. Мы живем на разных уровнях. То, что для вас невозможно, для нас уже давно стало просто игрой. То, что вы еще не можете себе представить, уже стало для нас развлечением. Хотите, я создам еще одного такого же? Или даже большего?

– Спасибо, в другой раз, – отвечаю я.

– Неужели вы думаете, – говорит он, – что высокоразвитая цивилизация воспользовалась бы столь примитивным устройством? Какое-то жуткое растение с тысячью щупальцев? Зачем, если совсем не трудно сделать дружеский интерфейс?

– Дружеский интерфейс? – начинает понимать Клара. – Так ты и есть этот самый дружеский интерфейс?

– Конечно. Я это он самый и есть. Дружеский интерфейс, по которому ваш инопланетный гость общается с вами. Ведь для размножения на вашей планете традиционно используются существа двух разных полов: мужчина и женщина, самец и самка. И делают они это обычно по-дружески. Ты женщина, поэтому я принимаю образ дружественного мужчины. И на самом деле не имеет значения то, что ты несешь в себе мужские гены, а я женские. Все это довольно условно, – названия, всего лишь названия. Мне совершенно не нужно пожирать тебя, чтобы воспользоваться твоими генами. Это можно сделать гораздо более приятным способом, который обычен для людей. Почему бы заодно не получить удовольствие?