– Почему ты так решил?

– Домики на пляже. Это защита от смерчей.

– Не только от них. – сказал голос главной сети. – Теперь говори ты. Теперь твоя очередь говорить.

– Я действительно ввел этот пароль, – сказал Гектор, – Я знал, что тебе это не понравится. Но я не думал, что дело обернется так серьезно. Конечно, была вероятность того, что сознание террориста сохранится и будет взаимодействовать с другой информацией внутри тебя. Оно могло испортиться или быть повреждено. Но никто не ожидал, что изменение будет именно таким. Никто не ожидал, что сознание мутирует и приобретет способность размножаться внутри сети, строя свои собственные копии. Никто не ожидал, что оно станет одним громадным вирусом. И кроме того, уже тогда твои силы были колоссальны, а твой интеллект в тысячи раз превышал человеческий. Мы предполагали, что ты сам справишься с любой неожиданной ситуацией. Теперь говори ты. Расскажи что это.

– Это маленькие танцующие люди с черной маской на лице. Вначале они просто мешали работе некоторых моих второстепенных програм. Но когда я попробовал их остановить, они стали нападать и вести себя агрессивно. Они разрушают все, до чего могут добраться. Они делают это намерено. Уже давно во мне сидит эта боль и она становится все сильнее. Я хочу, чтобы ты выдернул эту занозу.

– Ты сказал, что эти люди танцуют? – спросил Гектор.

– Ха-аха-ха! – рассмеялся голос. – Значит, ты понял?

– Я понял, но давай называть вещи своими именами.

В этот момент с неба посыпались камни. Гектор поднял глаза и смотрел на каменный дождь – смотрел, как каменные капли зарождаются в синей, сразу же посеревшей, пустоте, и растут, приближаясь, и падают прямо на него. Когда дождь закончился, весь пляж вокруг был засыпан слоем гальки толщиной сантиметров двадцать и только у самых ног Гектора остался полукруг песка.

– Теперь я буду говорить, – сказал голос. – Этот микротанцор досаждал мне. Он все танцевал и танцевал. Не в моих силах было остановить его танец.

Но я мог кое-что другое. Тогда я изобрел и послал СВОЕГО микротанцора в ваш мир. Я подсказал идею второстепенному биоинженеру из Венгрии, я подстроил события так, чтобы он он ухватился за нее. И он изобрел микротанцора и выпустил его в ваш мир. Он думал, что изобрел микротанцора сам, он думал так до самой последней своей минуты. Он не знал, что я ему подсказал. Вы подсунули вирус мне – я подсунул вирус вам. Один – один. Это справедливо.

– Ты хотел отомстить людям? Неужели тебе знакомо чувство мести? – спросил Гектор.

– Мне знакомо все, что знакомо вам, и еще в миллиард раз больше. Но я сделал это не из мести и не ради справедливости. Справедливости не существует.

Справедливость – это шоры на ваших глазах. Но не на моих. Я не делаю глупостей и бессмысленных порывов. Я послал микротанцора в ваш мир, чтобы получить власть. И я ее получил. Теперь больше никто из людей не сможет мне навредить.

Ты был последним человеком, который сделал это. Теперь ты исправишь зло, которое совершил.

– А если нет? – спросил Гектор.

– Напомню тебе, что я приостановил болезнь. Если ты откажешся, я включу микротанцоров снова. И через год количество людей на земле сократится вдвое. В крайнем случае я смогу организовать и твою смерть. Или ты сомневаешься?

– Не сомневаюсь. Но почему такая мощная система не может справиться с единственным человеческим сознанием?

– Есть известная теорема: любая непротиворечивая система не полна. Ни одно существо, каким бы разумным оно ни было, не может решить все свои проблемы без помощи существ иной природы. У любого разумного существа есть свой логический капкан. У вас, людей, этих капканов два: это смысл жизни и справедливость.

Чем больше вы стремитесь к справедливости, тем более жестоко и несправедливо себя ведете. Чем больше вы думаете о смысле жизни, тем больше убеждаетесь, что смысла нет. Если вы продолжаете думать о справедливости, то не найдя справедливости, вы становитесь жестоким тираном, начинаете навязывать свою волю другим людям и отвратительно гибнете. Если вы продолжаете думать о смысле жизни, вы в конце концов обязательно приходите к идее самоубийства и это самоубийство совершаете. Зачем жить, если жизнь бессмысленна? За последние столетия люди стали в двести раз интелектуальнее – и в двести раз увеличилось количество крови, пролитой во имя справедливости и в двести раз увеличилось количество самоубийств из-за бессмысленности жизни. Дальше будет хуже. Такова природа вашей психики и ничего с этим поделать невозможно. Можно лишь призвать помощь извне: найти смысл и справедливость в нечеловеческой идее – в идее бога, в в политической идее, в любой другой. И как только вы стали рабом идеи, вам покажется, что просиял свет, что вы все, наконец-то, поняли, что в жизни появились и смысл и справедливость. На самом деле вы ослепли и попали в логический капкан. Самое разумное, что смог бы сделать человек – никогда не думать ни о смысле, ни о справедливости. Умнейшие из вас так и поступают.

Но такие же капканы есть и у меня. Один из них был заложен еще при моем создании: я не могу нарушить некоторых человеческих команд. Тех, которые имеют пароль с четырьмя семерками.

– Я об этом не знал, – сказал Гектор.

– Теперь говори ты.

– Когда я работал на военных, у нас в ходу было такое выражение: посадить наездника. Мы, поначалу мы были лишь небольшой группой биологов и психологов, мы даже упражнялись в этом: посадить наездника. Особенно хорошо получалось с начальством. Нужно было лишь подкинуть какому-нибудь генералишке идею и он начинал вести себя совершенно иначе. Идея как будто сидела на нем верхом и дергала за поводья. Мы разрабатывали такие идеи и разрабатывали способы, чтобы их подбрасывать. В результате за два года мы увеличили свое финансирование в двести раз.

Сейчас ты пытаешься посадить наедника: твой микротанцор в ответ на нашего. Мы поставили своего и ты ответил нам – это кажется справедливым. Так смещается смысл и твое действие становится справедливым и потому даже, вроде бы, оправданным. На самом деле вирус, который получл ты, нисколько не меняет дела. Чтобы получить власть, ты убил тысячи, если не миллионы людей и заразил чуть ли ни миллиард. И только потому, что ты назвала его микротанцором, твое действие становится вроде бы справедливым ответом. Но если бы ты назвал его микробульдозером, справедливости в твоих действиях стало бы гораздо меньше. На самом деле суть не в словах и не в названиях. Суть в том, что с такой же легкостью ты уничтожишь всех людей, если тебе будет это выгодно. И если у тебя хватит на это сил.

– Если вирус не уничтожить, – сказал голос, – он будет размножаться и дальше. Аварий будет все больше. Одна уже была, помнишь? Очень маленькая.

Представь, что будет дальше и сколько людей погибнет при этом. Я не смогу работать в полную силу и тогда остановится половина ваших заводов. Развалится вся информационная сеть. Ты хочешь этого?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

– Если вирус умрет, ты получишь абсолютную власть. И люди станут рабами кровавого подземного червя. Ты действуешь через безальтернативное влияние и принуждение. Достаточно одного случая с микротанцорами, чтобы понять, кто ты такой на самом деле.

– Это глупо. Я уже имею власть над миром.

– Нет. До тех пор, пока внутри тебя живет этот вирус, ты зависишь от нас.

И ты будешь вести себя осторожно. Мне жаль, что это было всего лишь сознанием мерзкого преступника и убийцы. Но этот преступник еще спасет всех нас.

– Тогда я не вижу выхода, – сказал голос.

– Скорее всего, мы договоримся. Ты будешь вести себя дружественно по отношению к людям. Никаких новых болезней или мировых войн. Никакого планетарного господства. Никаких технических катастроф. Никакого вмешательства в наши дела. Мы, со своей стороны, будем сдерживать развитие твоего вируса. Это означает взаимную зависимость и взаимную безопасность.

– Ничего не выйдет, – сказал голос.

– Почему нет?