— Тепло концентрируется только в тех закрытых духовках, где готовится пища, все же прочие тепловые излучения тщательно поглощаются холодильниками, которые в состоянии понизить температуру почти до абсолютного нуля.

— На чем же основан принцип их действия?

— Это очень сложная физико-химическая штука. Спросите профессора Кайя, он объяснит это лучше меня.

— Сколько ийо посещают в течение дня столовую?

— Несколько тысяч.

— А сколько здесь обслуживающего персонала?

— Не более четырех ийо одновременно.

Мы переглянулись и улыбнулись.

— Но я не вижу никаких термометров и прочих приборов, — сказал профессор. — Разве не нужно регулировать температуру варки пищи?

— Нет, машины настроены определенным образом, и все здесь делается, как вы видите, совершенно автоматически. Окончив какое-нибудь блюдо, посетители нажимают внизу кнопку, крышка стола поднимается, и остальное происходит уже само собой. Персонал же регулирует только темп работы машин и количество производства в зависимости от числа обедающих. Машины не могут пока еще знать, сколько внизу посетителей, но я думаю, что со временем будет и это.

Мы спустились в зал, и «повара» показали нам отдельные части машин, их холодильники и замечательное внутреннее устройство. Затем они открыли топки, которые обдали нас невыносимым жаром. Совершенно восхищенные, мы вернулись на крышу, сели в яхту и помчались дальше.

— После волшебной кухни было бы сейчас уместно осмотреть некоторые заводы, — предложил я.

— Прекрасно, — сказал профессор. — Так и сделаем. В связи же с кухней остается только выяснить причины вегетарианского питания.

— Вы уже давно угадали их, — ответила Афи. — Строго говоря, мы не вегетарианцы, потому что, как вы видели, употребляем в пищу молочные продукты и яйца — мы не кушаем только мяса и рыбы. Во-первых, из гигиенических соображений: мясо тяжело переваривается, быстро разлагается, засоряет организм и перегружает желудок, сердце и почки. С тех пор, как ийо отказались от мяса, они стало значительно бодрее, здоровее и выносливее. Кроме того, увеличилась продолжительность жизни.

— Сколько лет, между прочим, ийо живут?

— До ста двадцати. В среднем, около ста десяти, в то время как в древние эпохи эксплоатации средний возраст рабочего равнялся сорока пяти годам, и лишь немногие доживали до шестидесяти пяти лет.

— А какова у вас смертность среди детей?

— Очень незначительная. Мы рассматриваем эти случаи как исключения. Прежде более половины всех детей умирало в возрасте до четырех лет, в особенности среди рабочих. Причины здесь в основном, конечно, социально-экономического характера, но не меньшую роль сыграло также и вегетарианство, если принять во внимание, что детская смертность процветала, главным образом, на почве желудочных заболеваний. Недоброкачественное мясо опасно, а рыба — ядовита, гнилым же плодом, овощем или молочным продуктом вы никогда не отравитесь. Испорченное молоко, например, дает сметану и простоквашу. С отказом от рыбы и мяса у нас совершенно исчезли некоторые болезни, например тиф. Кроме того, мы стали иммунны по отношению к туберкулезу и всякого рода лихорадкам. Это — первая причина. Во-вторых, мы совершенно не нуждаемся в мясе благодаря нашей легкой работе, гигиеническим условиям жизни и теплому климату. И наконец, третья причина — чисто этическая. При нашем эстетическом развитии мы считаем отвратительным как убой животных, так и поедание их трупов и крови. Подумайте сами, как бы это выглядело при всей той красоте, художественности, гармонии и всеобщем счастье, которые вы нашли на Айю! Бойня и стоны несчастных животных были бы здесь резким диссонансом.

— Но в таком случае, — заметил я, — животные и звери размножатся до бесконечности и наводнят всю планету. На земном шаре люди съедают ежедневно миллионы свиней и быков, и все же их не становится меньше.

— Этого нам опасаться нечего. Путем безболезненных прививок и особого питания мы научились, во-первых, выращивать любой пол. Таким образом, мы имеем девяносто девять процентов самок, дающих молоко и яйца. Во-вторых, мы повышаем их производительность почти до конца их жизни, и в-третьих, мы пресекаем излишнее размножение животных тем же путем особого питания и аналогичных прививок самкам. Не считая удоя, они нигде на Айю не работают, ибо давно уже заменены машинами. Им здесь не хуже, чем нам, потому что ийо любят своих животных и живут с ними в большой дружбе. Ну, вот мы и пришли на завод чешуи.

Завод этот, так же как ряд других производств, которые мы посетили, уже более не удивляли нас. Они немногим отличались от кухни: все эти огромные помещения были залиты солнечным светом, и всюду господствовали та же тишина, чистота и спокойствие. Ремни, трансмиссии, приводы, запахи и пр. заводские атрибуты, как и на кухне, полностью отсутствовали. Машины были всюду закрыты, что делалось, как нам объяснили, в целях безопасности, тишины и гигиены. С земной точки зрения все это походило, скорее, на выставки и музеи, нежели на заводы. Производство, протекало, конечно, совершенно автоматически, включая также и очистку машин, в которые вливались для этого какие-то жидкости, растекавшиеся, как по кровеносной системе, по всем их частям. Рабочие праздно разгуливали по залам, поворачивая изредка рычаги на распределительных досках. Кроме «рабочих», мы заметили на всех заводах группы молодых ийо. Они открывали машины, что-то внутри рассматривали и крутили. Глядя на все это, мы только улыбались. Двери заводов были открыты и вовсе не имели замков.

— Здесь, Брайт, — заметил, смеясь, профессор, — «вход посторонним лицам» не запрещается!

— Нигде и никому на Айю, — гордо заявила Афи, — вход не может быть никуда запрещен! Это было только в эпоху зксплоатации труда насильственно порабощенных. Теперь же двери всех дворцов труда открыты, и кто хочет, пусть придет и работает!

— А бывает, что в какой-либо день случайно никто не придет?

— Вы опять начинаете ваши штуки! — строго оборвал меня профессор.

— Я вам задам! — сказала Афи…

— Сейчас я вам задам! — пригрозила Афи. — Разве вы не заметили на заводах десятков ийо, которые осматривают машины? Это — «безработные», они ходят и выдумывают, что бы такое изобрести. В связи с этим в нашей истории наступает новая эпоха — «междупланетная», как ее называет Тао: ийо начинают путешествовать по другим планетам с целью их заселения и организации культурной жизни там, где ее еще нет. Но это не будет, конечно, империалистической «культурой» захвата колоний и угнетения отсталых народов. Ближайшей же задачей является помощь населению Юйви в деле организации строя, аналогичного нашему. Вы удивлялись, как охотно мы оказываем вам гостеприимство и «бесплатно» снабжаем вас всем. Вы считали, что это ложится на кого-то бременем и что вы живете здесь, таким образом, за счет чужих трудов. Не так ли?!

— Да, мы полагали так раньше.

— Ну вот. Теперь же вы видите, что нам гораздо проще «даром» кормить вас, нежели дать вам работу. Если бы вы вздумали «отработать» то, что вы нам «стоите», ийо принуждены были ответить: Пока вы скромно вели себя здесь, т. е. только ели, пили, спали и гуляли, мы были вполне довольны вами, но когда вы начинаете предъявлять нам нелепые требования, мы принуждены, к сожалению, предложить вам улететь домой и работать там, сколько угодно: нам не нужно таких.

Мы удивленно переглянулись и расхохотались. Для наших отсталых и некультурных земных понятий это звучало необыкновенно и дико…

— Наше счастье, Брайт, — пробормотал профессор, — что мы не вздумали платить или же попытаться самим прокормить себя — нас немедленно выставили бы отсюда.

— На Земле как раз наоборот, — сказал я, — вас терпят до тех пор, пока вы нужны, причем дешевые работники всюду желанны. Те же, которые не могут получить работу, обречены на голодную смерть…