— Прекрасно — через три недели мы встретим вас. Во-вторых, закупите ряд приборов для научных работ, так как местные единицы измерения не дают нам никакой возможности ориентироваться. Я приготовлю список. И, в-третьих, точно заметьте момент перехода границы миров, который сравните впоследствии с часами первого пояса. Несмотря на совершенно исправную работу наших хронометров, вы обнаружите, я уверен, некоторую разницу во времени. Чрезвычайно важно установить ее: она послужит базой для ряда интереснейших исследований в этой области. Вот и все. Займитесь теперь приготовлениями к дороге, а я напишу письмо, которое дам вам с собой на Землю.

Я быстро привел в порядок свои вещи и отправился гулять. На небе сиял уже Сатурн и две луны. Встречавшиеся в садах и парках ийо останавливались и мелодично приветствовали меня: они знали, что я отправляюсь на Землю.

Когда я вернулся домой, профессор передал мне открытый пакет с надписью — «Коллегии профессоров при Государственном университете» — и сказал:

— Опубликуйте это письмо вместе со своим отчетом.

Вскоре явилась чуть ли не целая толпа ийо, которые торжественно повели нас «обедать». Никто не произносил пошлых и напыщенных речей, как это делается на Земле. Ввиду предстоящих событий, в столовой было просто товарищески весело. Все присутствующие пытались говорить со мной, и я чувствовал себя героем дня. Когда «прощальный банкет» был окончен, все поднялись и мелодично пропели музыкальную фразу.

— Это — напутствие, — объяснила Афи. Она взяла меня за руку, и все вышли из зала.

Покидая 357-й город, я увидел внизу огромную, залитую светом Сатурна блестящую толпу с высоко поднятыми руками. Нас провожали десятки снарядов.

— Каково, Брайт, а? — сказал профессор. — Вы видите, как вас провожают? Из-за одного этого стоит уехать! Но давайте побеседуем. Я хочу дать вам некоторые указания, в каком духе составить отчет.

Беседовать пришлось, впрочем, недолго, так как вскоре мы спустились на станции междупланетных кораблей.

— Пересядьте в этот корабль, — сказала Афи, — он приготовлен для вас.

Окружавшие его ийо расступились и стали в шеренги.

Высоко на небе сияли солнца.

Твердыми шагами прошел я меж двух рядов блистающих великанов, приблизился к крышке снаряда, остановился и оглянулся назад.

— Войдите, — сказала Афи.

— Я хочу бросить прощальный взгляд на прекрасную Айю.

За мной последовал профессор, Афи, Кайя, Тао и прочие друзья.

Все безмолвно сели. В последний раз завинтили крышку. Раздавшийся в тишине хорошо знакомый легкий шелест прошуршал у меня по спине. Зажегся мягкий голубой свет. Профессор Кайя стал у руля.

— Что это значит? — спросил я смущенно.

— Это значит, — ответила Афи, — что величайший ученый в области физики будет первым пилотом, который поведет вас с Айю по направлению к вашей родине.

Кайя повернул руль, и мы быстро покинули почву: планета Совершенства стремительно падала в бездну.

Еле сдерживая волнение, я отвернулся от Афи.

— Брайт, — твердо сказал профессор (в его тоне чувствовались металлические нотки). — Я понимаю вас, но все то, что вы в данный момент переживаете, не должно служить пищей для сентиментальных чувств. Думайте о том, что вы отправляетесь на Землю с наиболее важной миссией, чем все те, которые выпадали когда-либо на долю так наз. «пророков», а, именно: вы обязаны рассказать человечеству, как прекрасен коммунистический строй. Вот и все. Более мне нечего прибавить к этому — в этом все те инструкции, которые я намеревался дать вам.

— Правильно, — тихо заметила Афи. — Эта короткая фраза заключает в себе все.

— Поговорим о науке, — предложил я.

— Прекрасно. Сейчас я попрошу сюда Кайя, и он побеседует с вами.

Афи подала знак второму пилоту, и Кайя тотчас же приблизился к нам.

— Невежественные пришельцы с Земли, — обратился к нему с улыбкой профессор, — просят сообщить, какими «чудесными» силами вы витаете в межзвездных пространствах.

— Напрасно вы называете себя «невежественными»: ведь земная техника переживает сейчас «век электричества», т. е. ваша физика отстала от нашей всего лишь на одну эпоху.

— Чем же знаменуется у вас современная эпоха? — спросил я с любопытством.

— Вы уже знаете — лучами, которые мы получаем в десятках видов путем разложения атомов. Лучистая энергия открыла нам тайну тяготения, которой мы и овладели. На ней именно и основан принцип полета кораблей. Материя определенной структуры, «насыщенная», так сказать, тем или иным видом лучистой энергии, становится «тяжелее», «нейтральной» или же «отрицательно-тяготеющей».

— То есть как?

— Не притягивается, но отталкивается телами. Вся поверхность эллипсоида распределена на участки. Каждый участок изолированно сообщен с аккумуляторами, которые пропитывают его разными видами «тяготеющей» световой и тепловой энергии. После того, как крышка корабля завинчивается, пилот поворотом общего рычага…

Кайя долго и подробно объяснял технику полета, а затем, пригласив нас к столу, принялся чертить магнитные поля и выводить сложнейшие математические формулы. Признаюсь, что я мало понимал в стихии атомов и электронов, но зато профессор все время слушал с неослабевающим вниманием.

— А как поддерживается в корабле тепло? — спросил он.

— Довольно просто, — ответил Кайя. — Казалось бы, что температура междупланетного пространства должна была бы равняться абсолютному нулю, но это неверно: пустота не может быть холодной, ибо она не обладает никакой теплоемкостью. Корабль теряет в этом случае лишь сравнительно незначительную часть своей теплоты путем излучения.

Яркий полукруг Вуйи между тем занял уже все поле зрения. Остаток пути незаметно протекал в оживленных беседах с Афи и Тао.

Внезапно все стихли. Кайя стал у руля.

— Я доставлю вас сейчас на планету, — сказал он, — через которую вы проникли в наш мир, — и вскоре мы плавно спустились на Вуйи.

При абсолютной тишине была отвинчена крышка. Все отодвинулись, предоставив мне первому выйти на почву. Затем последовал профессор, Тао, Кайя, Афи и все прочие ийо. Вокруг нас садились корабли, которыми было усеяно небо.

Я отошел от снаряда и оглянулся кругом.

Высоко стояли солнца, заливавшие ослепительным светом хорошо знакомую нам раскаленную равнину, а в разных частях неба, отливая серебром, сияли исполинский Сатурн и несколько лун.

Один за другим продолжали спускаться снаряды, из которых без конца выходили прилетевшие провожать меня ийо. Безмолвно становились они вокруг нас концентрическими кругами, производя впечатление грандиозного парада войск.

Когда последний снаряд опустел, Тао объявил:

— Все вышли. Нас более десяти тысяч.

Это была блестящая армия могучих великанов, особенно ярко сверкавших на солнцах безоблачной атмосферы Вуйи.

Профессор красноречиво посмотрел на меня.

— Пройдемтесь, Брайт, по тем местам, где мы страдали.

Мне показалось, что с тех пор прошли уже годы…

— Идемте и вы с нами! — обратился я к ближайшим друзьям.

Афи взяла меня за руку, и мы молча направились к знаменитой горе.

— Здесь, — сказал я, остановившись, — доведенные до степени крайнего отчаяния мы решили покончить самоубийством…

Все молчали.

— Мистер Брукс, подойдемте… к нашему холмику.

Мы повернулись, ийо расступились, и вдали открылась полуразвалившаяся кучка камней с покривившейся черной палочкой… Я быстро двинулся вперед и вскоре достиг обгоревшей тряпочки, от которой остались одни лишь лохмотья.

Подойдя, я повернулся, поднял руку и, чувствуя, что невольно бледнею, произнес:

— Я готов, друзья мои.

Профессор стал рядом со мной. Слева приблизилась Афи. Вплотную подошли также Тао и Кайя. Один, из ийо протянул мне узел с вещами. Я вынул магнето. Все стихло. Сердце мое неистово билось, и дрожащей рукой я начал крутить рычажок.

…Жужжание и свист прорвали тишину, и из зияющей черной впадины пространства посыпались каскады пенящихся искр.