- О чём задумался, Вышата? - Явно чем-то довольный, Грац развернул своё кресло, оказываясь лицом к лицу с вошедшим в кабинет Остромировым.

- О мальчишке. - Буркнул тот. - Странный он.

- Это мне говорит Переплутов волхв? - С лёгким намёком на удивление, профессор приподнял бровь. Но увидев взгляд собеседника, махнул рукой. - Ладно-ладно. Не буду спорить, тем более, что я полностью с тобой согласен.

- Вот как? - Настал черёд удивляться Остромирову. - Позволь спросить, с чего вдруг ты пришёл к такому выводу?

- Проще показать. - Поднимаясь с кресла, заявил Грац. - Идём.

- Куда и зачем? - Недовольно спросил волхв.

- В соседний кабинет. - С готовностью ответил профессор. И куда только подевалась вся его флегматичность? - Ты же знаешь, что недавно отмочил Ерофей? Историю с нападением на его лавку слышал?

- Конечно. - Кивнул Остромиров.

- Во-от! - Грац воздел указательный палец к потолку. - Я попросил его показать, как именно ему удалось остановить двух из трёх нападавших, и юноша принёс из своей лавки один занимательный артефакт. Довольно простой в плане конструкции, но чрезвычайно затейливый по воздействию... Впрочем, чего я рассказываю? Он в соседней комнате. Идём, сам всё увидишь. Только щиты ослабь, иначе ничего не поймёшь.

Заинтригованный волхв последовал за старым другом. Дверь в нужный кабинет открылась, и Грац сделал приглашающий жест рукой. Хмыкнув, Остромиров вошёл в помещение и...

Тихий шёпот, змеёй вползающий в уши, непонятный, неясный, заставил напрячь слух, чтобы понять смысл, но даже тренированное ухо не могло различить ни единого слова. А в следующий миг в комнате словно сгустилась темнота и пространство поплыло. Стены пошли волнами, будто состояли из воды и в них кто-то бросил камень. Непрерывные искажения захлестнули комнату, а потом всё вокруг завертелось и шёпот превратился в оглушающий крик. Волхв рухнул на колени, а в следующий миг его лицо обожгла мощная пощёчина, отвешенная Грацем.

- Ну, Ружана! - Прохрипел Вышата, медленно приходя в себя. - Я тебе покажу "совершенно уникального мальчика"!

Глава 3.

Допрос о воздействии артефакта, так удачно вырубившего большую часть напавших на лавку бандитов, я пережил без потерь и даже, в какой-то мере с прибытком. В том смысле, что насевший на меня после пережитого на своей шкуре воздействия созданного мною приборчика, Остромиров, в начале беседы давивший, словно следователь на допросе, довольно скоро успокоился и даже расщедрился на объяснения причин своего гнева, в первую минуту нашего разговора, чуть не размазавшего меня по ближайшей стенке. Но все претензии были сняты, когда мы на пару с Всеславом Мекленовичем объяснили суть воздействия артефакта, чем и успокоил рычащего волхва.

- Прибор не воздействует на разум. Прямо, во всяком случае. - Поддержал меня совершенно довольный Грац. - Да, я тоже поначалу подумал о запрещённых манипуляциях сознанием, но разобрав с помощью Ерофея рисунок конструкта, ответственно могу заявить, это чистая физика... и небольшая зрительная иллюзия. И только, Вышата, слышишь?

- Подробности. - Хмуро потребовал волхв, недоверчиво взирая на своего приятеля.

- Ерофей? - Обернулся ко мне Грац. Я вздохнул и вызвал Бохома. Появившийся на столе перед нами, хомяк, наряженный в немецкую каску и мундир кайзеровского обер-офицера образца начала прошлого века, медленно развернул конструкт, встроенный в артефакт и застыл, удерживая работающее вхолостую воздействие.

- Рисунок довольно прост. - Пустился я в объяснения. - Сам конструкт был взят мною из набора авиаторов и несколько переработан. Это воздействие, позволяющее лётчику всегда чётко осознавать, где верх, где низ и снижающее инерцию вестибулярного аппарата. Особенность конструкта в том, что он воздействует непосредственно на эндолимфу, утрикулюс и, частично, на саккулюс. Я чуть перестроил воздействие, так что при его активации, во внутреннем ухе начинается процесс аналогичный тому, что происходит, если раскрутить человека на карусели, а потом резко остановить. Иначе говоря, попав под действие артефакта, любое животное или человек теряет ориентацию в пространстве. Правда, пришлось отказаться от некоторых элементов безопасности, из-за чего воздействие раздражает ещё и слуховой аппарат. Ну а что бы конструкт был более эффективным, я подключил небольшую зрительную иллюзию, искажающую видимое целью воздействия изображение, в противном случае, у людей тренированных эта манипуляция не вызвала бы ничего кроме кратковременного приступа морской болезни.

- Насколько кратковременного? - Спросил Вышата Любомирич.

- Пара секунд, может чуть больше. Зависит от степени тренированности цели воздействия. - Пожал я в ответ плечами.

- И никакого влияния на разум? - Уточнил отчего-то весьма обеспокоенный волхв. Но хоть злиться перестал.

- Уверяю, Вышата. Только физика. - Ещё раз подчеркнул Грац.

- Интересно. - Задумчиво протянул Остромиров.

- А в чём проблема с воздействием на разум? - Спросил я. Профессор и волхв переглянулись, а у меня появилось ощущение, будто они ведут какой-то безмолвный диалог. Наконец, после недолгой игры в гляделки, Грац кивнул своему приятелю и тот тяжело вздохнул.

- Видишь ли, Ерофей... - С неуверенностью, которой за всё время нашего пока недолгого знакомства, я ещё никогда не замечал за волхвом, заговорил Остромиров. - Ментальные манипуляции не зря зовутся именно так. Основой, точнее, источником любого воздействия, является разум человека, искажающий определённую часть ментального поля, частью которого он сам и является. И как ты должен понимать, именно поэтому, разум уязвим перед воздействиями куда больше, чем любой материальный объект. Более того, до некоторого, достаточно недавнего времени, существовало целое направление в менталистике, изучавшее такие воздействия.

- "Мозголомы". - Пробурчал Грац и, поймав мой недоумённый взгляд, пояснил, - люди, чьей профессией... или хобби, стало создание конструктов влияющих на разум человека, его чувства, память и личность.

- То есть... чтение мыслей, внушения, подмена памяти... - Меня передёрнуло от отвращения.

- Именно. - Сухо ответил волхв.

- Собственно, эта ветвь естествознания существует и сейчас, но вот уже пятьдесят лет она находится под жёстким контролем государства. - Продолжил вместо приятеля профессор. - Незаконное занятие этим видом манипуляций, гарантирует виновному смертную казнь, в независимости от объекта и цели воздействия.

- Поня-атно. - Протянул я. Мысль о том, что мой артефакт можно приравнять к такому воздействию, отдалась пустотой в животе и холодом в сердце. Страшно же! Тем не менее, справившись с собой, я вопросительно взглянул на Граца. - А мой конструкт, значит, не относится к запрещённым?

- Как не удивительно, но не в большей мере, чем создаваемые тобой иллюзии. - Развёл руками профессор. - Здесь, Ерофей, нужно разделять прямое и опосредованное воздействие. Если бы твой артефакт туманил разум, подменял мысли и образы, то сейчас, скорее всего, мы бы здесь не разговаривали, а ты сидел бы в изоляторе Особой государевой канцелярии в ожидании скорого суда и, гарантирую, никакие объяснения о самообороне не смягчили бы твою печальную участь.

- А... а есть возможность защититься от таких воздействий на разум? - Осведомился я, тщательно давя поднимающееся беспокойство.

- Есть, конечно... но тебе они ни к чему. - Неожиданно усмехнулся Остромиров.

- Что? Почему? - Не понял я, а через секунду до меня, кажется, дошло. - Они тоже под запретом, да?

- Нет, отчего же. - Покачал головой Грац. - Всё гораздо проще, Ерофей. Ты относишься к тому малому проценту людей на нашей планете, чей разум полностью закрыт от внешних воздействий.

- Иначе, почему, как ты думаешь, нам пришлось прибегнуть к такой сложной форме твоего обучения? - Поддержал своего товарища волхв. - Ведь куда проще было бы повлиять на твой разум, перекрыв парой воздействий опасность самоинициации, после чего провести обряд Выбора и... всё.