- Да, мальчишку явно кто-то учил, в бою он двигался уверенно и умело, не паниковал, но... у меня осталось впечатление, что в его обучении упор был сделан на работу без применения ментальных воздействий. Он, конечно, пытался совместить свои умения и конструкты, но без опыта и знаний... Думаю, Ерофей и сам это прекрасно понимал, и не стремился заваливать противника потоком воздействий, ограничиваясь лишь парой конструктов поддержки. В частности, маскировкой и какой-то техникой, позволяющей в одиночку контролировать довольно большое пространство. Но если в качестве камуфляжа он использовал довольно простую иллюзию чёрного пятна, то вторая техника была какой-то непонятной. "Глаз" пытался её просчитать. Не вышло.

- Не удивительно. Скорее всего, это было что-то из арсенала волхвов. Не зря же они взяли мальчишку на попечение, чему-то должны были научить. - Задумчиво протянул Шалей.

- Из-за них вы решили оставить Ерофея в живых? - Поинтересовался Борхард. - Но тогда зачем было велеть Барну "закрыть вопрос с мальчишкой"?

- Волхвы? Нет, не в них дело. Это была проверка, последняя проверка Ольгерда. Договорись он с Хабаровым по-хорошему, и все остались бы живы, а Барн, наконец, стал бы единственным управляющим нашего совместного дела. Увы, Ольгерд принял неверное решение. Фатальное для него и имевшее все шансы стать угрозой для безопасности дома.

- А если бы... если бы он успел убить мальчишку?

- Задача, поставленная перед твоей группой, от этого не изменилась бы. Разве что, приказ защитить Хабарова потерял бы силу. - Хладнокровно Ростопчин.

Его собеседник нахмурился.

- Осуждаешь? - Спросил Шалей.

- Скорее, недоумеваю. - Ответил Брюсов, но, поняв, что от него ждут не столько ответа на риторический вопрос, сколько развёрнутого мнения по недавним событиям, вынужден был продолжить, - чужой мальчишка против слуги дома в шестом поколении. Почему именно так?

- Хм. Попробуй перефразировать с учётом всех обстоятельств. - Усмехнулся Шалей и, не дождавшись ответа от подчинённого, пояснил. - Если говорить честно и без прикрас, то выбор был между убийством талантливого мальчишки, не причинившего нам никакого зла, и казнью слуги дома, опозорившего не только нашу фамилию, но и память своих предков, верой и правдой служивших нам на протяжении двухсот лет. Как ты думаешь, что бы сделал с Барном на моём месте, например, Рагнар Сивый? Помнишь ещё прадеда Ольгерда, или уже позабыл?

- Помню, как не помнить. - Буркнул Брюсов, еле удержав руку, что по старой памяти попыталась прикрыть задницу, в детстве немало пострадавшую от шомполов помянутого Рагнара, предпочитавшего вбивать военную премудрость в новиков методами позапрошлого века. - Придушил бы он стервеца своими руками.

- Вот видишь, а мы чем хуже? - Заключил Ростопчин.

- Только поэтому? - Всё же задал вопрос Борхард. - Или всё же волхвы...

- Почему же, - вновь усмехнулся глава дома. - Были у меня и меркантильные соображения. Но волхвы здесь не причём. Они, знаешь ли, своих птенцов от внешнего мира не ограждают, учат самостоятельности и ответственности за свою жизнь и принимаемые решения. Нет, если ученик запросит помощи, её окажут, но мстить за смерть своего аколита не станут никогда... это не в обычае волхвов.

- Тогда в чём дело? - Спросил Брюсов.

- Барн зарвался, это не первый его... "залёт", так сказать. - Откликнулся Шалей. - Хабаров, парнишка толковый, с большими перспективами, делать такого врагом, лишь наживать ненужные дому неприятности в будущем, а убить его, значит, заполучить во враги одного довольно известного профессора Хольмского университета и, самое главное его товарищей. А профессор тот, между прочим, давно положил глаз на Ерофея и вовсю с ним сотрудничает.

- Э? Что за профессор? - Удивился Брюсов.

- Вот-вот, Барн этого тоже не знал. Не удосужился проверить, где пропадает заинтересовавший его объект с утра до вечера. А Ерофей в это время, как я узнал, работал с приехавшей из Хольмграда группой философов и естествознатцев, под началом Всеслава Меклена Граца. Конечно, некоторым гвардейцам на столичные интриги плевать, но я ни секунды не сомневаюсь, что это имя знакомо даже такому солдафону, как ты. - Заметил Шалей.

- Грац... - Задумчиво протянул Борхард и вдруг его лицо вытянулось. - Старицкие?

- И иже с ними, друг мой. И иже с ними. - Вздохнув, подтвердил Ростопчин. - Повторюсь, Барн действительно зарвался и уверовал в своё всесилие и безнаказанность. Настолько, что прежде чем устраивать "покупку", он не потрудился толком узнать, на чью фигуру разинул рот. Нет, в принципе, его тоже можно понять, ну кто мог бы ожидать, что найденный в донской степи талант, достойный быть принятым на службу нашему дому, на самом деле, окажется протеже Железной своры Государя? В конце концов, где Старицкие, а где семнадцатилетний лавочник из Ведерникова юрта, правда? И тем не менее, связь меж ними есть, и поверь, она куда серьёзнее, чем невинный обмен рождественскими открытками.

* * *

Оказавшись в Ростове и попрощавшись с Брюсовым, заодно подбросив ему собранную коллекцию "маячков", я, первым делом, заглянул в одну из лавок торгующих техникой и приобрёл себе очередной зерком, копию того, что был у меня до побега из Ведерникова. Но вот звонить Бийским или Остромирову с Грацем, сразу не стал. Мандраж не мандраж, но желания выслушивать крики переплутова волхва или рычание деда Богдана, у меня отсутствовало напрочь. И вместо того, чтобы нарываться на долгую лекцию и выслушивать ругань от волхвов или профессора, я, едва завидев вывеску казначейского отделения, принялся прорываться к нему. Нужно же мне, наконец, избавиться от той пачки банкнот, что болтается в рюкзаке.

Процедура оказалась простой и скорой. Оператор за стойкой принял деньги, пересчитал их, а уже через минуту, на мой новый зерком пришло подтверджение перевода. И без того приятная сумма на счету заметно пополнилась. Конечно, дом или квартиру на эти деньги мне не купить, но лет на пять аренды лавки и жилья, вполне, ещё и на материалы останется, и на жизнь хватит. На полгода-год, точно. А там и доход от торговли пойдёт. В общем, можно смотреть в будущее с оптимизмом... но осторожно и внимательно, чтоб не споткнуться об ещё одного Барна или капитана Орвара, мир их праху.

На аэровокзале царила просто-таки сумасшедшая суета. Толпы народа носятся по залам, гудят, галдят и даже наличие военных патрулей не сглаживает нервную обстановку, а скорее её усугубляет... в общем, мрак и ужас. Задерживаться здесь я не стал и, поправив рюкзак, решительно направился к выходу. Нужно найти нормальное кафе с не "самолётными" ценами, и хорошенько перекусить. А там уж буду думать, что делать дальше и... может быть, всё же наберусь храбрости, и начну обзвон.

В отличие от аэровокзала, город казался вымершим. Большая часть лавок и магазинов закрыта, праздношатающихся гражданских на улицах почти нет, зато полно вездесущих военных патрулей и армейской техники. Найти в этом затихшем словно перед грозой городе кафе, кажется, будет непросто.

И действительно, я весь центр обошёл, пока отыскал работающее заведение. В виду всё же наступившей осени, веранда уже была пуста, зато в самом кафе было тепло и уютно. Не могу сказать, что здесь было много народу, но пять-шесть человек, засевших по углам, я заметил. Оглядевшись по сторонам, выбрал столик по душе и, устроившись за ним, кивнул возящемуся за стойкой бармену. Тот правильно меня понял и исчез за дверью, а через минуту, рядом с моим столиком возникла официантка. Меню в руки и, под голодные завывания желудка, сделать большой заказ.

Обед оказался неплох или я был слишком голоден, неважно. Но уже через полчаса, я, довольный и сытый, потягивал кофе и, разоряя креманку с пломбиром, грустно поглядывал на лежащий передо мной зерком. Желание звонить знакомым так и не возникло. Я уж было потянулся к другой "стекляшке", решив скоротать часок за чтением подаренных командой Брюсова наставлений, но в этот момент, лежащий на столе, новенький зерком отчаянно заверещал предустановленным звонком, вгоняя меня в ступор. Не понял, это как вообще возможно? Я же никому не давал свой новый номер! Осторожно взяв в руку напугавший меня зерком, я глубоко вздохнул и... ответил на звонок.