III. Послевоенная Румыния
Л. Троцкий. ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ
Нет ничего труднее, а с другой стороны, ничего интереснее, как ввинчиваться в чужую общественность, политику, культуру.
Язык – как воздух: его замечаешь только тогда, когда его не хватает, т.-е. когда окружающая речь не связывает тебя с людьми, а отделяет от них. Румынский язык исходит от латинского корня, но в нем 20 – 30 % славянских слов. Я посетил здесь рабочее собрание, единственное политическое собрание на этой неделе, и благодаря тому, что я в общем и целом представлял себе ход мыслей оратора, смысл его речи выступал передо мной, как очертания предметов в сумерки. Но, слушая разговорную, не ораторскую речь, остаешься совершенно беспомощным. Неожиданный эффект для русского уха дают яркие славянские, иногда привычно-русские слова, выделяющиеся из основного латинского потока речи. «Tovarasi, – говорит оратор, – rasboiul precare oligarhia noastra l'a provocat in numele prestigiului national…» и т. д. Это значит: «Товарищи, война, которую наша олигархия провоцировала во имя национального престижа»… Товарыши (так произносится) означает товарищи; разбой – война; ul (rasboiul) – определенный член. Наряду со словом sever, суровый, имеется слово nemilostiv. В то время как румынское rasboi означает война (бой), наше слово разбой переводится brigandage. Сочетание романского со славянским осложняется еще тюркскими и финскими элементами. В румынском языке есть немало венгерских и турецких слов. Эта амальгама романского, славянского и урало-алтайского со значительной примесью праарийского (цыганского) и семитического (еврейского) составляет физиономию не только румынского языка, но и всей румынской культуры.
Довольно большой процент общественной прислуги Бухареста (извозчики, кельнера, портье, посыльные) знает русский язык. Среди извозчиков господствующее положение занимают русские скопцы, широкобедрые, безбородые, с заплывшими лицами и отроческими голосами. У них лучшие лошади, лучшие экипажи и лучшие армяки с шелковыми лентами. Армяки русские, плисовые, настоящие, каких мне не доводилось видеть уже несколько лет… Вчера я отвозил в автомобиле на вокзал письмо, чтобы попасть к поезду. С шофером долго и тщетно пробовал столковаться, предлагая ему обождать меня у подъезда. Как вдруг, что-то, очевидно, сообразив, шофер спрашивает:
– Обождать, значит, господин, прикажете?
– Так вы по-русски говорите?
– Да как же, ведь мы курские…
За последнее время скопцы продают своих лошадей и переходят на автомобили. Один из них жаловался мне, что военное министерство забрало у них при реквизиции тысячных коней и заплатило им по 500 франков. Посылали депутацию к министру, предлагали внести по 500 франков в казну, только чтоб их не трогали. Но министр отказал: «Денег у нас у самих много, нам лошади нужны»…
Скопцы-липовановцы принадлежат к числу наиболее выдающихся достопримечательностей румынской столицы. Они отмечены в неизбежном «Путеводителе по Ближнему Востоку» Мейера, и им посвящает страницу Leo Claretti в своих «Feuilles de route en Roumanie» («Путевые записки в Румынии»).
В 70-х и 80-х годах Румыния была одним из центров русской политической эмиграции. Но большинство разбрелось отсюда, – маленькая страна не вмещала их, – остались немногие, преимущественно уроженцы Бессарабии. Есть несколько крупных рестораторов из русских эмигрантов. Один из эмигрантов состоит ректором университета в Яссах. Другой давал уроки русского языка румынскому престолонаследнику, – без особенного успеха, – теперь заведует городской статистикой Бухареста…
Новая полоса эмиграции ознаменовалась здесь высадкой «потемкинцев». Трудно представить себе тот ужас, в какой были повергнуты румынские власти появлением мятежного русского броненосца у берегов Констанцы в июне 1905 года. Они боялись принимать незваных гостей, еще больше боялись, что те, в случае отказа, начнут бомбардировать город; не знали, как им быть с русским правительством, если мятежники окажутся на румынской территории. В конце концов, все уладилось к общему удовольствию. Русские власти предложили принять броненосец и обещали не требовать выдачи матросов, лишь бы только корабль (цена ему около 30 миллионов) был возвращен в сохранности. Отношения между разными группами матросов были к этому времени до последней степени обостренные, и каждую минуту могла вспыхнуть кровавая схватка. Доктор Раковский[110] отправился на броненосец и заявил матросам, что на румынской территории они останутся неприкосновенными. 700 человек высадилось в Констанце. Много они тут горя приняли, – в чужой стране, без языка! Работали на помещичьих полях, на нефтяных промыслах, на фабриках. Матюшенко[111] пробовал устроить жизнь своих сотоварищей на коммунистических началах. Но это скоро расстроилось, особенно когда семейные стали выписывать из России жен и детей. Румынские власти первое время действительно не трогали матросов. Но после бурного крестьянского движения, прокатившегося в 1907 году по всей Румынии,[112] началась бессмысленная полицейская травля матросов, которые к крестьянским волнениям не могли иметь никакого отношения, так как ни один из них тогда не говорил еще по-румынски. Большинство матросов потянулось в Америку, часть разбрелась по Европе, душ полтораста осталось в Румынии. Их все здесь очень ценят, как искусных и энергичных работников. Многие поженились на румынках и обзавелись домишками. В Плоештах один из матросов открыл пивную и назвал ее «Князь Потемкин». Другой служил в вокзальном ресторане. Сильно «порумынился», щеголевато одевается, носит желтые ботинки, в разговоре употребляет много чужих слов («эта нефтяная сочьетата „Bera“, – объяснял он мне, – самая богатая»), но в то же время про хозяина своего говорил «сам» и через каждые три слова повторяет: «ведь это невозможно»…
– А тянет вас в Россию, Кирилл?
– Ну, чего тут! – говорит он, не желая обнаружить «малодушия», – мне и тут хорошо.
– Ну, а ежели выйдет полная амнистия, – поедете?
– Как не поехать! Ведь это невозможно… Мыслимо ли сравнить?.. Ко мне в прошлом году в гости брат приезжал; я его всюду водил, в Синаю ихнюю, например, ездили, 4 леи 80 отдали, летний палато-регале смотрели, хорошо, слова нет, – только против Москвы разве можно сравнивать?.. Ведь это невозможно… Теперь газеты пишут, ихний муштениторул, наследников сын значит, нашу княжну за себя берет, а в народе говорят, будто Бессарабия пойдет в приданое. Получим, говорят, от России Бессарабию, от Австрии, говорят, добудем Трансильванию и Буковину, у Болгарии уже кусок добыли, будет Румыния самой богатой страной. Только насчет Бессарабии, думаю, вздор говорят. Ведь это невозможно…
Выше я уже упомянул о рабочем собрании, которое посетил в субботу. Было всего человек триста, так как большинство рабочих под знаменами. Ораторами выступали рабочие и говорили прекрасно: румыны очень легко овладевают тайной ораторского искусства, – в этом сказывается романская раса. Ораторы говорили о войне, о надвигающейся холере, осуждали захват чужой земли, говорили о своей солидарности с болгарскими рабочими. Рассказывали, будто на полях Македонии находили убитых рабочих, у которых ни одна пуля не была израсходована, хотя они по несколько дней находились в бою… В начале собрания и в конце пели песни солидарности и борьбы. И после всего того что я за эти десять месяцев видел, слышал и читал на Балканах и о Балканах, небольшое собрание рабочего «клубула» выступало светлым, радующим и обнадеживающим пятном на страшном фоне всеобщего одичания. Тут верят в культуру и упорно созидают ее, – культуру человечности, которая не горит в огне войны и не тонет в водах шовинистического потопа. Еще живет на Балканах честь и совесть, еще не все потоплено в крови. Этих людей немного. Но завтра их будет больше. Их сразу станет больше, когда обманутые и истерзанные народы придут в себя и начнут подводить итоги всему содеянному.
110
Раковский, Христиан Георгиевич – родился 13 августа 1873 г. в г. Котеле, в Болгарии. Тринадцатилетним мальчиком Х. Г. Раковский был главарем бунта учеников против учителей в болгарской школе. Пятнадцати лет он уже публично выступил как социалист, за что был исключен из школы без права поступления в какое-либо болгарское учебное заведение. Для продолжения своего образования он в 1891 г. уехал в Швейцарию, где, очутившись в среде политических эмигрантов, стал деятельным членом международного кружка студентов-социалистов и одновременно помещал свои статьи в болгарском журнале «Социал-Демократ».
В Швейцарии т. Раковский близко познакомился с Плехановым, Розой Люксембург и Жюлем Гедом. В 1893 г. участвовал в качестве болгарского с.-д. на международном съезде в Цюрихе. Продолжая затем свое образование во Франции, он представляет болгарскую с.-д. партию и является ее делегатом на международном социалистическом съезде в Лондоне в 1896 г. Годом позже т. Раковский окончил медицинский факультет в Монпелье, и его диссертация «Причины преступности и вырождения» имела большой успех в ученых кругах и не раз цитировалась в специальных сочинениях. Но медицинская практика т. Раковского не привлекала, и он занимался ею всего полгода, да еще в румынской армии во время военной службы.
В 1899 г. т. Раковский впервые посетил Петербург, где он выступил на одном из диспутов с речью, после чего должен был спасаться бегством от ареста. В 1900 г. он снова приехал в Петербург, но через две недели был выслан и уехал во Францию, чтобы принять участие в международном социалистическом съезде в Париже. Во Франции он прослушал университетский курс юриспруденции, одновременно поддерживая связь с болгарской с.-д. и завязывая связи с сербской.
В 1904 г. т. Раковский представлял обе партии на Амстердамском международном социалистическом конгрессе, где добился провала оппортунистической резолюции Адлера и Вандервельде. В 1905 г. т. Раковский уезжает в Румынию, где основывает орган румынской социалистической партии «Рабочая Румыния». В 1907 г. румынское правительство высылает его, как социалистического агитатора и виновника крестьянских восстаний, которыми была охвачена страна. Ввиду настойчивых требований рабоче-крестьянской массы страны, т. Раковскому через пять лет (в 1912 г.) был разрешен въезд в Румынию. Во время изгнания т. Раковский представлял румынскую партию на двух международных съездах, в Штутгарте и Копенгагене, а также на конференции балканских социалистических партий в Белграде в 1911 г. Накануне первой Балканской войны, он организовал конференцию балканских социалистических партий в Константинополе в целях выработки плана действий против военной опасности. Однако, предупредить войну не удалось, как не удалось воспрепятствовать и вовлечению Румынии во вторую Балканскую войну. С августа 1914 г. по август 1916 г. т. Раковскому вместе с румынской с.-д. пришлось вынести большую борьбу, отстаивая нейтралитет страны против двух военных партий – русофильской и германофильской. И как только Румыния вступила в войну, т. Раковский был брошен в тюрьму румынским правительством, которое тащило его за собой при отступлении из Бухареста в Яссы. Первого мая 1917 г. Раковский был освобожден русским гарнизоном в Яссах.
С этого времени начинается активное участие т. Раковского в русской революции. Временное Правительство преследовало его и даже пыталось его арестовать. После Октябрьской революции он в качестве эмиссара правительства РСФСР был направлен на юг России, в Севастополь и Одессу. После занятия Украины Центральной Радой, т. Раковский был поставлен во главе советской делегации для переговоров с Украинской Народной Республикой, а затем и с правительством Скоропадского. Тов. Раковский заключил в это же время перемирие с немцами, а затем в сентябре 1918 г. был направлен во главе чрезвычайной миссии в Германию для продолжения переговоров с германским правительством о мирном договоре с Украиной. Из Берлина он вместе с т.т. Иоффе и Бухариным был выслан и арестован по дороге германскими властями, но немецкая революция освободила его.
После освобождения Украины и образования УССР он был избран председателем Совнаркома УССР и на этом посту оставался до своего назначения Зам. НКИД и полпредом в Англию, осенью 1923 г. В 1925 г. он был назначен полпредом во Францию.
Х. Г. Раковский – выдающийся литератор. Из его крупных литературных трудов, изданных на нескольких языках, отметим: «Причины преступности и вырождения», «Россия на Востоке», «Очерки современной Франции», «Меттерних и его время», «Наше разногласие», «Русско-японская война», «Социалисты и война» и др. Его многочисленные статьи по вопросам международной политики, научного социализма и истории печатались в различных журналах (болгарских, французских, русских, польских, немецких, румынских и т. д.).
111
Матюшенко, А. Н. (1879 – 1907) – руководитель восстания матросов на броненосце «Князь Потемкин» в июне 1905 г. Родился в селе Дергачах, Харьковского уезда, в семье сапожника. Одиннадцати лет окончил церковно-приходскую школу. Нужда заставила его уйти на заработки в Харьков, где он работал смазчиком на железной дороге. Вскоре он бросает эту работу и поступает кочегаром на пароход. Возвратившись из плавания, Матюшенко поступил в минно-машинную школу и по окончании ее получил звание минно-машинного квартирмейстера; эту должность он и занял на «Потемкине». 13 июня 1905 г. на броненосце «Князь Потемкин» началось восстание матросов. Душою восстания с первого же дня становится Матюшенко. За все время одиннадцатидневного плавания «Потемкина» Матюшенко выделяется своею решительностью и энергией. Он до последнего дня ведет агитацию среди матросов за продолжение борьбы. После сдачи «Потемкина» румынским властям 24 июня 1905 г. Матюшенко в течение года жил в Румынии, затем уехал в Америку, где работал на заводе Зингера. Пробыв в Америке 8 месяцев, он уехал в Париж, откуда должен был вскоре бежать в Швейцарию из-за преследований полиции. В Женеве он завязывает широкие связи с русскими политическими эмигрантами, главным образом, с анархистами, и решает отправиться в Россию для продолжения революционной работы. В июне 1907 г. он с паспортом на имя Федорченко приехал в Николаев, где был вскоре арестован по делу об экспроприации на пароходе «София». Опознанный властями, он был под усиленным конвоем отправлен в Севастополь. 17 октября 1907 г. военно-морской суд приговорил Матюшенко к смертной казни через повешение. 20 октября 1907 г. приговор был приведен в исполнение.
112
Крестьянское движение 1907 года в Румынии. – После поражения русской революции 1905 г. реакция перекинулась и в соседнюю Румынию. Эксплуатация румынскими боярами своих полукрепостных крестьян достигла неслыханных размеров. Крестьяне, в подавляющем большинстве безземельные и терпящие крайнюю нужду (румынский крестьянин, напр., питается не хлебом, а «мамалыгой» – кукурузной кашей), были доведены до полного отчаяния тяжелыми требованиями помещиков. В середине февраля 1907 г., когда бояре, через своих арендаторов и приказчиков, стали выгонять крестьян на работу, на севере Молдавии вспыхнуло восстание. Вскоре оно распространилось по всей Молдавии и Валахии, при чем в последней приняло особенно острые формы. Повстанцы, вооруженные косами и топорами, в редких случаях – охотничьими ружьями, громили помещичьи усадьбы, убивали помещиков, стражников и т. д. До городов восстание не докатилось. Революционное рабочее движение Румынии было еще в зачаточном состоянии, а без руководства со стороны пролетариата, крестьянское восстание было обречено на неудачу.
Расправа бояр была жестокой. С помощью армии, во главе которой был поставлен прославившийся своей свирепостью генерал Авереску (нынешний румынский премьер), помещики разгромили артиллерийским огнем множество деревень; тысячи крестьян были расстреляны, брошены в Дунай или привезены в города, где они погибли от голода и тифа. В общей сложности, в результате экспедиции Авереску, погибло свыше 10 тысяч крестьян.