Хуже обстоит дело пока что с санитарной частью. Помимо организационных недочетов, к устранению которых приняты меры по соглашению с Наркомздравом, виною плохого положения санитарной части является пассивность в этом деле советских организаций и учреждений, партии и профессиональных союзов. Буржуазные государства, располагавшие в начале империалистической войны колоссальными ресурсами, не справлялись сами с делом помощи раненым и больным солдатам и обращались к содействию общественной инициативы. Оскудевшее пролетарское государство в еще большей степени нуждается в содействии общественной советской инициативы. Нужно развернуть самую широкую агитационную и организационную работу в стране под лозунгом помощи раненым и больным красноармейцам. Нужно организовать день раненого красного воина. Нужно создать во всех сколько-нибудь крупных пунктах комитеты помощи раненым и больным красноармейцам. Нужно в санитарный аппарат ввести тысячи коммунистов и особенно коммунисток. Нужно установить на железнодорожных станциях дежурство советских организаций для контроля над проходящими эшелонами с ранеными. Необходим зоркий и внимательный советский глаз в военных лазаретах. Красноармеец должен убедиться, что трудящиеся массы не только заботятся об его семье, но внимательно и любовно ухаживают за ним самим, когда жестокая механика войны выводит его из строя.

Общее положение можно считать достаточно благоприятным. На Урале Советская Республика приобрела вторую базу. Мы продвигаемся почти безостановочно в двух главных направлениях на Омск и Актюбинск. Богатейшая полоса Сибири уже стоит под знаменем Советской власти.[86]

На юге перелом достигнут. Это лучше всего доказано мамонтовским налетом: белогвардейская кавалерия прорвалась нам глубоко в тыл, – наши войска не дрогнули и продолжают планомерно и уверенно продвигаться на юг. Правда, Деникин захватил огромную область Украины. Но в этой оккупации нет ничего прочного, ничего устойчивого. Успех ее определяется исключительно эшелонным характером той войны, которую продолжает вести украинское повстанчество. В полевой войне Деникин был бы разбит, ибо на украинском фронте действуют с его стороны крайне незначительные силы. Но, имея перед собой неорганизованное, рассыпающееся партизанство, которое держится за линии железных дорог, Деникин шахматными маневрами через узлы железных дорог совершает огромные скачки и захватывает большие пространства вне всякого соответствия с его действительной силой. Вся эта оккупация Украины окажется жалким карточным домиком, как только будет нанесен удар по основному его ядру и по его базам.

Западный фронт пока не имеет самостоятельного значения: это производная величина Восточного и Южного фронтов. Наши неудачи на юге ободрили польскую шляхту и латышско-литовско-эстонскую белую гвардию. После ликвидации Колчака решающий удар на Южном фронте будет означать ликвидацию разбойничьих потуг бессильного польско-румынского империализма и бандитизма Юденичей-Балаховичей. Взятие нами Пскова показывает, что и сейчас уже мы окрепли на западе.[87]

С Южного фронта, где я по несколько раз посетил все армии и был во многих дивизиях, я прибыл с глубочайшей уверенностью в несокрушимости Красной Армии. Среди работников-коммунистов, строителей армии, царит полное единодушие в мыслях и действиях. Многие тысячи военных специалистов нимало не соблазнились временными успехами Деникина и продолжают честно работать рука об руку с нами: об этом между прочим свидетельствует красноречивое воззвание бывших офицеров, служащих в нашей 13-й армии, к офицерам белогвардейцам. В красноармейских частях – глубокое напряженное стремление наступать и победить. Крестьянские пополнения настроены прекрасно. Снабжение упорядочивается с недели на неделю. Материалов налицо больше, чем многие полагают. Аппарат военных заготовок будет в ближайшее время прибран к рукам и тем самым обеспечит армию вполне. Наша вторая база, Урал, удвоит источники наших сил. Спокойствие, уверенность, выдержка, напряженный труд – победа обеспечена за нами!

26 августа 1919 г.

«Известия ВЦИК» N 189, 27 августа 1919 г.

(Речь на соединенном заседании Московского Совета и представителей профессиональных союзов и фабзавкомов 26 августа 1919 г.)

История наших фронтов не всегда могла быть уподоблена прямой линии. Мы знаем на наших фронтах колебания наступлений и отступлений, удач и тяжких поражений. Разумеется, многие неудачи объясняются ошибками и даже, в отдельных случаях, прямыми изменами. Но если мы захотим понять историю наших красных советских фронтов в ее полном объеме, то мы должны, прежде всего, уяснить себе и твердо помнить одну простую истину. В то время как буржуазные страны, участвовавшие, скажем, в последней империалистической войне, в течение ряда лет и десятилетий строили свои армии, а затем приняли участие в мировой войне, – у нас процесс шел в обратном порядке. История вынудила нас начать войну, мы вынуждены были вступить в бой, и во время боя мы начали строить Красную Армию. Все наши успехи и неудачи можно понять и объяснить только при свете этого основного факта. Не мы выбирали для себя фронты, они нарастали, по мере того как советская опасность вырисовывалась все более и более перед мировой буржуазией. Мы бывали свидетелями превосходных успехов на Восточном фронте и тяжелых неудач на Южном. И там и здесь боролась одна и та же Красная Армия, построенная по одним и тем же методам и часто одними и теми же советскими работниками, ибо лучших работников, организаторов наших побед, мы все время перебрасывали из армии в армию, с фронта на фронт, чтобы дать возможность приобретенным ими опытом и личными качествами обслуживать наибольшее количество армий. Методы одни и те же на всех фронтах. Вы помните в основных чертах историю Восточного фронта. Мне довелось в начале августа, год тому назад, выехать из Москвы на наши, тогда еще молодые и неокрепшие фронты. И там, под Казанью, наши лучшие работники, и в их числе москвичи, приложили силы к тому, чтобы из отдельных отрядов создать централизованную, гибкую, устойчивую рабоче-крестьянскую армию. Так была создана одна из наших регулярных армий. Мы сразу перешли в наступление и имели огромный успех. Но тут у нас обнаружился фронт на юге и на севере; потребовался фронт на западе после краха германского империализма, и в связи с новыми революционными перспективами мы принуждены были снять кой-какие силы с Восточного фронта. Колчак воспользовался этим и в начале марта перешел в контрнаступление. Мы потеряли значительную часть наших завоеваний. Линия колчаковского фронта приблизилась на 60–80 верст к Самаре, Симбирску и Казани, а в некоторых местах, как у Спасска, подходила к Волге на 30 верст. Но успехи Колчака продлились недолго, только до конца апреля. В этот момент рабоче-крестьянская Россия, прежде всего Россия пролетарская, собрала свои лучшие силы, сделала величайшее напряжение и помогла ослабевшему Восточному фронту встать на ноги. В конце апреля, через 7 – 8 недель после победоносного наступления Колчака, наступления, которое многим казалось гибельным для Советской России, мы перешли в контрнаступление по всей линии фронта, мы перешли через Урал и вернули все, что утратили. Мы отхватили до настоящего времени широкую полосу Западной Сибири, форсировали Тобол и сейчас на некоторых участках прошли на 70 – 80 верст от него. Все данные говорят, что у Колчака не осталось серьезных резервов, что он совершенно разбит. Правда, те же данные говорят, что Колчак готовится дать нам сражение и роет глубокие окопы. Но если мы вспомним, что Колчак собирался короноваться в Москве, и оглянемся на тот путь, который он прошел, то увидим, что наше дело на Восточном фронте идет недурно. Наша Красная Армия прошла за это время больше 950 верст на восток… (Речь прерывается аплодисментами и кликами: «Да здравствует Красная Армия!»)