Город Октябрьской революции был спасен. Юденич был отброшен от Петрограда в те самые дни, когда Деникин стал откатываться от Тулы.

Прошло пять лет, в течение которых волны грозных событий не раз разбивались о гранит великого города. И вот незадолго до новой годовщины, пятой – со времени боев против Юденича, седьмой – со времени захвата власти, – по возрождающемуся Ленинграду ударила новая волна – на этот раз грозной, водной стихии.[111] Смысл этого нового бедствия ясен, урок его неотразим.

Пролетарии Ленинграда! Вы были зачинщиками великого революционного переворота семь лет тому назад; вы должны стать зачинщиками величайшей технической революции, которая победит и покорит все враждебные силы природы.

Память о черных и великих октябрьских днях 1919 года будет всегда вдохновлять и поднимать трудящееся население Ленинграда в самые тяжкие часы: город, который не пал тогда, выйдет победителем из всех исторических испытаний.

23 октября 1924 г.

«Красная Газета» N 245, 26 октября 1924 г.

Наша партийная конференция,[112] деловое совещание руководящей партии предстоящего Съезда Советов, собралась в трудные и великие дни небывало напряженной борьбы, неслыханных тягот и лишений, но и близкой, явной, уже осязаемой победы.

Спокойное по внешности, внутренне сосредоточенное настроение царит на нашем боевом совещании. Спокойной и сосредоточенной уверенностью проникнута руководящая речь тов. Ленина, не столько подытоживающая прошлое, сколько характеризующая, объясняющая настоящее и ближайшее будущее.[113]

Три простые, элементарные, но огромные задачи назвал в заключение своего доклада тов. Ленин: голодным рабочим, работницам и детям дать хлеб; для транспорта этого хлеба, для отопления жилья, для промышленности дать уголь; преодолеть чудовищный разлив эпидемий, уничтожить грязь и заразу, истребить ее носителя – вошь.

Три простые задачи, элементарные и прозаические, по внешности своей как бы стоящие в противоречии с героическим характером революционной эпохи. Но такого противоречия на деле нет. Наоборот, именно в этих простых задачах выражается социалистический характер нашей революции.

Драматическая, полная героизма и жертв гражданская война есть только суровое историческое средство завоевать государственную власть, упрочить ее, отбросить и подавить врага.

Целью социалистической революции является поднять материальный и духовный уровень трудящихся масс, угнетенных, обездоленных, темных, никогда не высвобождавшихся из-под ярма рабства, голода, нищеты, тьмы и тяжких болезней, порождаемых голодом и тьмою.

Капиталистическая техника производила колоссальные богатства. Но вместе с богатствами она воспроизводила и воспроизводит рабство и тьму трудящихся масс. Чтобы вырваться из этого дьявольского круга, пролетариату необходимо вырвать из рук буржуазии власть и разбить путы буржуазной собственности. В этом и состоит смысл социалистической революции. Лишь после того как она совершена, после разрушения основ капиталистической эксплуатации, – а это нами достигнуто, – основные и простые задачи социализма выступают во всем своем практическом величии.

Каждое экономическое завоевание – новый пуд хлеба или куб дров – в руках рабоче-крестьянской власти означает прямое и непосредственное улучшение судьбы тружеников и тружениц. На заложенных нами государственно-советских основах каждое новое хозяйственное или культурное приобретение не поворачивается уже лицом к имущим, тылом – к угнетенным, а становится непосредственно достоянием рабочих и крестьян.

Вот почему три задачи, выраженные в словах Ленина: дать хлеб, дать топливо и убить вошь, – эти три задачи на прозаическом языке называют то, что должно составить сущность социалистического строительства в ближайшую эпоху.

Мы побеждаем на внешних фронтах. Возможности внутреннего строительства ширятся. Простые задачи – по объему, по размаху, по значению – становятся величайшими задачами истории.

Выполним ли? Хватит ли энергии, сил, уменья, настойчивости?

– Выполним! – отвечает конференция коммунистов. С героизмом гражданской войны мы сочетаем героизм упорного, точного труда в разрешении великих задач – хлеба, тепла и чистоты.

Уверенное спокойствие царит на нашем партийном совещании. Но это не спокойствие выжидательной пассивности. Это – спокойствие военного совета закаленных бойцов – после боя и перед боем.

На вопросы, поставленные историей, партия отвечает: мы можем!

Товарищи, мы можем!

«Правда» N 271, 3 декабря 1919 г.

(К VII Съезду Советов[114])

VII Съезд Советов собирается в период наших величайших побед. Этот факт имеет не только военное значение, – он подводит самый точный и убедительный итог всей нашей советской системе и нашей партийной работе.

Армия есть концентрированный сколок всего общества. Все сильные и слабые стороны последнего находят в армии наиболее резкое и законченное выражение. Классовые отношения, политическое строение государства, преимущества и недочеты техники – все это в армии находит увеличенное, удесятеренное, уставно-закрепленное выражение, а на поле борьбы проверяется экзаменом побед и поражений. Вот почему война была и остается – доколе существует классовое общество – варварски жестоким, но и безапелляционным испытанием общественных и государственных режимов.

Когда в апреле прошлого года Центральный Исполнительный Комитет обсуждал основные положения строительства Красной Армии (классовый характер ее состава, правильность организации, привлечение специалистов, комиссарский институт…), – тогда советская оппозиция с уверенностью предрекала нам неудачу. «Никакой вы армии не создадите», – говорили лидеры меньшевиков и эсеров.

Но армия создалась. От беспорядочных отрядов, в которых героизм сочетался с анархией, мы перешли к построению правильной армии на основе мобилизации рабочих и крестьян, не эксплуатирующих чужого труда. За два года мы мобилизовали сотни тысяч, которые складываются в миллионы. В этой армии рабочие составляют не более одной пятой части. Коммунисты образуют руководящее ядро, включающее лучшую часть рабочих и крестьян. Советская армия является в этом отношении сосредоточенным отображением советского общества и государства. Институт комиссаров, коммунистические ячейки, дисциплина, трибуналы – все это развеялось бы прахом в нашей стране, до основ потрясенной революцией, если бы многомиллионное крестьянство, которое на четыре пятых укомплектовывает армию, не видало в рабочем классе своего старшего брата и политического руководителя. Колебаниям в крестьянской среде нет числа, и моментами они принимают острую форму (восстания, создание «зеленых» армий, и прочее и прочее). Но в последнем счете, когда вопрос ставится ребром – Советская власть или буржуазно-помещичья контрреволюция, – крестьянство в подавляющем большинстве своем выступает за Советскую власть. И это его «голосование» – с винтовкой в руке – несравненно значительнее, реальнее, неоспоримее, чем манипуляция парламентских выборов, где пробужденное революцией крестьянство вынуждено «выбирать» между десятками партий, которые вчера возникли, завтра исчезнут, а сегодня как раз достаточно сильны, для того чтобы сбить с толку мужика.

Два года гражданской войны, в огне которой выковывалась Красная Армия, были временем непреклонной проверки всех партий, всех систем и всех способов создания вооруженной силы.

Мы имели Учредительное Собрание в Сибири, Раду на Кубани и на Украине, «демократию» Грузии, ряд прибалтийских «демократий». Перед нами прошли и проходят колчаковщина, деникинщина, эксперименты Юденича, военные заговоры «Национального Центра» – все это рассыпалось и распадалось месяцем раньше или позже. Красная Армия росла и крепла, ибо в строительстве своем она отражала, воплощала и выражала волю коммунистического пролетариата, опирающегося на крестьянские миллионы.