- А он того стоит? - спросила она, допивая вино.

- Угу, - кивнул я. - Еще как стоит.

- Тогда что тебе мешает? Я рассмеялся.

- Я хочу, чтобы он еще ночь помозговал над своей ценой. Завтра он получит контракт, но я не хочу, чтобы ему казалось, будто он получил его слишком легко. В противном случае за следующий рейс он может запросить больше, а всякой цене есть свой предел. Она улыбнулась.

- Да, - согласилась она. А потом вдруг снова наступила неловкая тишина. Мы снова сидели вдвоем в полутемном зале, играла тихая музыка, а между нами стояла бутылка вина.

Правда, честно говоря, я чувствовал себя гораздо спокойнее. Единственное, что меня тревожило, - это то, что мне стоило большого труда отводить взгляд от бюста Клавдии: меня почему-то очень волновало, сохранил ли он ту восхитительную форму, что имел лет пятнадцать назад, когда я смотрел на него без всяких помех в виде какой-либо одежды.

- Ты снова глазеешь, - прошептала Клавдия; глаза ее сияли так, как в минуты наивысшего счастья. - Глазеешь так же, как тогда...

- Пойман на месте преступления, - вздохнул я. Она закурила свою сигарету му'окко.

- Ну и о чем же ты тогда думаешь? - спросила она с легкой улыбкой, окутавшись клубом ароматного дыма.

- Тебе правда хочется знать? - переспросил я. Она кивнула, глядя на меня прищуренными глазами.

- Я думаю о том.., ну... - замялся я, краснея, - что мне интересно, изменились ли.., ну.., это.., с тех пор, как я видел их последний раз.

- Правда интересно?

- Э.., правда.

- Что ж, - ответила она, критически глядя на себя. - Чуть-чуть отвисли, конечно. Немножко увеличились в размере - так я, клянусь Вутом, и сама не уменьшилась. - Она подняла взгляд и улыбнулась. - Во всех остальных отношениях они более или менее те же, какими были в те времена, когда.., когда мы вместе развлекались с ними.

Ее маленькая рука с безукоризненно наманикюренными ногтями лежала на скатерти совсем рядом с моей, и мне нестерпимо захотелось ощутить ее тепло, мягкость кожи. Какое-то мгновение в голове моей не было ничего, кроме воспоминаний о больших упругих грудях с напрягшимися розовыми сосками...

- Клавдия, Клавдия, Клавдия! - прошептал я сквозь зубы. - Ну почему ты так.., так.., так чертовски прекрасна Вдруг рука ее накрыла мою - теплая и мягкая, как я и ожидал.

- Вилф, - прошептала она, задыхаясь. - Ничего не могу с собой поделать. Не стоило мне пить столько...

- Тебя тошнит? - встревожился я, хватаясь за носовой платок.

- Да не тошнит, болван ты этакий! - прошипела она отчаянным шепотом, почти зажмурившись - Мне невтерпеж. Мочи нет, как я тебя хочу. Ты заводишь меня, Вилф Брим, - заводишь так, как ни один другой мужчина, ни до, ни после встречи с тобой.

Я заглянул в это прекрасное раскрасневшееся лицо и ощутил знакомый настойчивый зуд в паху. Вся Вселенная вдруг сгустилась вокруг нас, а я беспомощно искал подходящие слова, и тут...

- Э.., госпожа администратор, - нерешительно пробормотал чей-то голос. - Вас.., э.., просит к телефону мистер Нестерио.

Глава 5

OT'HAP

13 октада 52014 г

БАЗА ИМПЕРСКОГО ФЛОТА, АТАЛАНТА, ГАДОР-ГЕЛИК

Всю ночь мне не спалось, поэтому ближе к утру я вышел в подземный ангар, где полным ходом шли последние приготовления к операции. Ла-Салль и его эскадрильи вылетели на перехват торондского конвоя всего несколько метациклов назад, и теперь невыспавшиеся техники спешно готовили к вылету наши "Огни" и "Непокорные". В ангаре стоял лязг и грохот, оружейники подвешивали на внешние держатели гиперторпеды. Я даже не пытался понять, как у них хватает на это сил: ни у кого из бригад наземного обслуживания не было возможности выспаться на протяжении всей недели, остававшейся до начала операции. Хорошо еще, торондцы почти не мешали нам. Поскольку мы свели к минимуму внешние проявления проходивших на базе преобразований, они только изредка напоминали о себе, и их налеты (одиночные и не приносящие особого ущерба) отбивались нами также достаточно вяло Ничего, сегодня мы еще покажем им свою подлинную мощь - в самый последний момент. Первый конвой с Авалона ожидался через четыре дня, так что времени восполнить потери от нашего рейда у противника уже не оставалось.

Все "Огни" и "Непокорные", ощетинившиеся гиперторпедами для атак по наземным целям, были ошвартованы в одном углу пещеры. До сих пор мне ни разу еще не приходилось видеть наши стремительные перехватчики, увешанные зловещего вида торпедами - по четыре на каждый боковой понтон, и при первом взгляде на них я решил, что эта стадия операции, какой бы короткой она ни была, мне вряд ли понравится. Вид "Звездные Огни" имели перегруженный, а чудовищные гиперторпеды никак не вязались с их стремительными обводами. А может, полетав на этих элегантных звездолетах столько лет, я просто сделался слишком сентиментальным. И все же мне казалось, что одно дело атаковать наземные цели специально спроектированными для этого штурмовиками вроде содескийских "Ростовиков", но совсем другое - заставлять выступать в этой роли сравнительно легкие и уязвимые звездолеты.

Прошлой ночью я стоял на причале с Маршей Келли, рулевым одного из участвовавших в операции "Огней", и смотрел на увешанные торпедами перехватчики.

- Что скажешь, Марша, нравится тебе лететь на дело вот с этим? спросил я.

- Не слишком, адмирал, - ответила она. Рыжая, болезненно худая, вся в веснушках, она тем не менее вспыхивала как фейерверк, когда смеялась. Помимо этого свойства в ее послужном списке числилось девятнадцать сбитых кораблей Лиги и Торонда, и она была ветераном Битвы за Авалон. Подобно большинству ее коллег, она с самого начала не испытывала особого восторга по поводу переделок; тем не менее она не позволяла себе ворчать. Только отдельные высказывания выдавали ее чувства. - Если бы вместо этих уродливых штуковин у нас имелись подвесные баки для увеличения радиуса полета, мы бы могли нормально охранять наши конвои, а не изображать колонну груженных камнями грузовиков...

Увы, вся эта идея принадлежала не кому-нибудь, а мне, и я мог бы ожидать подобной реакции.

Добровольцы из всех огневых расчетов дни и ночи напролет проводили в тренажерах, совершенствуя свои навыки. В результате почти все они начали демонстрировать снайперскую меткость, но, разумеется, ни один тренажер не в состоянии воссоздать реальную боевую обстановку с ее провоцирующими ошибки стрессами. До тех пор, пока человеку не доведется испытать все это на собственной шкуре, любые результаты тренировок могут считаться только лишь теоретическими. А большинству моих экипажей такая операция, как атака наземных целей, была в новинку.