«Нехорошо, – спокойно наблюдала Лилит, подперев лицо согнутыми пальчиками. – Я думала, что у меня получилось, как следует его ослабить и для победы вполне хватит нас троих, но, похоже, что моя самоуверенность меня же и подвила. Михаэль остаётся, всё так же силён, как и прежде. Видимо, как только я перестала воздействовать на него своими ведьмовскими чарами, он снова пришел в норму. Неужели эта девочка на самом деле способна не только забирать силы у Михаэля, но, когда это нужно, ещё и подпитывать собственными? В чём же дело? Возможно ли, что именно в её жажде мести? Она так сильна, что готова выплеснуться через край, снося всё на своём пути? А ведь я считала, что это безрассудство её самая главная слабость. В любом случае нужно покончить со всем этим. Когда Нега и Андрас уже не смогут выходить из своей физической оболочки, Михаэль начнёт нападать и тогда всё закончится совсем не так как я того хочу. Не очень-то и радужная перспектива учитывая, что у меня практически получилось добраться до Ригарда» – стоило Лилит подняться со своего каменного трона, как из-под её стоп возник ветряной водоворот, стремительно поднимаясь вверх, заставляя всю вытекшую из раны кровь вернуться обратно в тело.

Глубокий, удушающий удар сжал Михаэлю грудь. Чары ведьмы начали медленно проникать в его тело, сводя с ума. И этим моментом слабости Лилит собиралась выиграть для Неги и Андраса возможность нанести последний удар. То самое чувство, которому приходилось противостоять всё это время, снова и снова, накрывало его безжалостной волной желания.

«Как же не вовремя, – крепче сжал рукоять, сопротивляясь ядовитому влиянию Лилит. – Она начала раньше, чем я предполагал. Видимо поняла, что эти двое устают. Одна только эта женщина куда опасней войска».

Его напряженное лицо позволило уловить, что настал самый подходящий момент, дабы покончить с затянувшимся сопротивлением. На этот раз Андрас уловил движение, когда Михаэль должен был отразить удар и, стоило Ригарду скользить вперёд, обратился в дым, возвращаясь в прежнюю форму крепко прижавшись к Михаэлю. Огромное лезвие мягко скользнуло у него под рёбрами, разрезая плоть и, в тот же момент Нега ударила в руку.

Тяжелая рукоять Ригарда выскользнула из его бесчувственных пальцев, стукнувшись о пол, вслед за которым и он сам рухнул на колени. Разрубленные сухожилия ног и рук, полностью лишили демона возможности двигаться. В этот же момент из стен вырвались стебли металлической лозы, впиваясь коваными шипами  в его запястья. Кровоточащие кисти безвольно свисали, не имея возможности регенерировать. Михаэль попытался разорвать эту лозу, но от этого та лишь сильней впилась в плоть, всё больше и больше обхватывая стеблями. Стоя на коленях, полностью обездвиженный с широко разведёнными руками, он оказался закован в проходе напротив алтаря.

– Передохни немного, ты нам ещё нужен, – скомандовала Лилит, возвращаясь обратно к своему трону. – Андрас, привяжи священника к скамье и засунь кляп в рот, чтобы не смел, читать молитвы.

– А может лучше убить?

– Не стоит. Тут и без того воняет праведником, не хватало чтобы запах его крови ещё и дышать нам не давал. К тому же, не думаю, что он сможет дожить до нашего ухода.

– Как скажите, – метнувшись к Филиппу, демон оглушил его до того, как Мария успела бы хоть что-то предпринять.

– Девчонку ко мне!

Послушно выполняя приказ, Нега тут же возникла перед Марией и, обездвижив крепким ударом в живот, поволокла к алтарю, бросая к ногам своей госпожи.

– Как и было сказано, – легко взмахнула пальчиками Лилит, после чего руки Марии потянуло за спину, связывая  верёвкой, – я очень хочу, чтобы вы видели страдания друг друга, не упуская ни мгновения испытываемой муки. Но прежде, наш разговор был слишком грубо прерван.

– Я согласна выслушать всё, что ты скажешь, – подняла голову девушка, вонзаясь в демоницу ледяным взглядом. – Если ты права и именно мои ошибки стали причиной подобного, то я хочу знать каждую из них.

– У.... – довольно промурлыкала, растягиваясь в кресле. – Рада это слышать. А потому, даже и не думай, что я тебя пожалею. Мне удалось отлично сыграть на твоей привязанности к братьям, а одержимость местью, полностью лишила тебя возможностью мыслить здраво. И стоило мне только закинуть наживку, как ты тут же сходила с ума, бросаясь в омут с головой. Как же мне понравилось играть с тобой: щепотка безумия, капля подозрительности и всё это приправлено пекуче-острой ненавистью. Представляю, какой аппетитной после всего этого стала на вкус твоя душа! Ещё немного и слюнки потекут.

Я заставила тебя возненавидеть Михаэль и полностью потерять к нему доверие. Смогла разорвать связь между вами, без которой контрактор не получает силу демона. И теперь вы неспособны ни услышать друг друга, ни почувствовать. Я целиком и полностью лишила вас возможности быть сильней. О, милая девочка, ты даже представить себе не можешь, как сильно меня забавляли старания твоего фамильяра. Как предупреждал, что другие могут сыграть на твоей любви к братьям. Сколько же раз он пытался направить тебя на путь истинный, но ты так сильно усомнилась в нём, что начала искать скрытый смысл в каждом его поступке. А ведь Михаэль предупреждал о том, что не стоит тебе заниматься обрядом самостоятельно, потому что знал, если будет рядом, то всегда есть возможность тебя перестраховать. Знал, что ты окажешься уязвимой один на один с тем демоном. Хотя, я всё же надеялась, что именно тогда-то ты и сдохнешь, но, похоже, что Арак переоценил свои возможности, ну или недооценил твои. В любом случае теперь это уже не имеет никакого значения.

– Не понимаю, но если всё шло по твоему, почему же ты тогда ушла раньше времени?

– Из-за священников, – вмешался Михаэль. – Чем сильнее демон, тем сложнее ему находиться вблизи всего святого. Потому-то она и сторонилась компании Хавьера, а когда мы прибыли в монастырь и вовсе не могла к нам приблизиться. От всего этого Лилит ослабла и уже не могла, так же легко, как и раньше влиять на меня, а в те дни, что мы были в дороге, с лихвой навёрстывала упущенное. Появление в Берне оказалось для неё куда тяжелее предыдущей. Относительно фанатичный в своей вере Филипп, стал настоящей проблемой, для её пребывания вблизи нас.

– Да, так и было, – согласилась женщина, стараясь оставаться невозмутимо спокойной. – Вот уж и не думала, что вы то и дело будете шляться по всем церквям, какие только появятся на пути. Но кое-что ты всё-таки упустил Михаэль. Я не так проста, как вам может показаться и влияла не только на тебя и ваш путь. Ответь Мария, тебе понравились сны о Франциско? Я очень постаралась, создавая эту чудную картинку.

– Также как постаралась вселить безумие в разум Филиппа, заставляя убить её?

– Михаэль, ну нельзя же вот так вот беспардонно всё портить. Я ведь сама хотела до этого дойти, – мило улыбнулась, запрокидывая голову. – Это было так забавно! Наблюдать за тем, как этого святошу разрывали противоречия: «Убить её? Нет, это грех! Но я не могу позволить ей жить, она ведь уже не человек! Она чудовище!» – расхохоталась, словно маленькая девочка.

– Мы тебе не игрушки, а живые люди.

– Да брось, Мария. Все мы игрушки в чьих-то руках и не можем быть до конца свободными. Я играла вами, ты с кем-то другим, но есть и те, кто вполне способен сыграть мною. Это жизнь, девочка, так что пора бы уже привыкнуть ко всей её не справедливости.

– Михаэль, – не обращая на Лилит внимания, обратилась к нему Мария, – здесь же церковь и Филипп по-прежнему с нами. Так почему же тогда она так свобод чувствует себя здесь? Неужели из-за разлома?

– Правильно, – усмехнулся Андрас. – А почему именно Мон-Сен-Мишель стал местом разлома, знаешь?

– Потому что эта церковь была построена нашим Повелителем, – снова вмешался её фамильяр. – Благодаря чему этот остров и способен существовать по обе стороны наших миров.

– Ну вот, ты снова мне всё испортил, а ведь я сама хотела об этом рассказать. Пусть это церковь, пусть здесь распятия, пусть святая вода, а священник искренне молится, но она – наш храм и этим уже всё сказано. Это место пропитано нами, пропитано Им, что уже не под силу изменить простому человеку. И здесь вы, всё равно, что в темнице.