Незнакомца, однако, ничуть не смущал его внешний вид. Он уселся напротив меня, зажав между жирных ног ружье, как две капли воды похожее на рухлядь моего старого друга Сэма Хокенса, бросил мне: "Добрый день" - и уставился в окно. Я его совершенно не интересовал, только час спустя он спросил у меня разрешения выкурить трубку. Меня его просьба несколько удивила, так как настоящим вестменам и в голову не приходит, что их поведение может кому-нибудь мешать или не нравиться.

- Курите сколько угодно, сэр, - ответил я. - И я заодно покурю с вами. Не хотите ли попробовать мою сигару?

- Спасибо, сэр, но я предпочитаю трубку, - отказался он. - Сигара для меня слишком большая роскошь.

Короткая прокуренная трубка с обгрызенным чубуком висела у него на шее на шнурке. Когда он набил ее табаком, я предложил ему спичку, но он отрицательно покачал головой и вытащил из кармана полушубка пункс трапперскую "зажигалку", в которой от трения воспламеняется древесная труха.

- В прерии спички ни на что не годятся, - заметил он. - Все эти новомодные штучки гроша ломаного не стоят.

Мы снова замолчали. Коротышка курил зелье, по запаху больше похоже на листья грецкого ореха, чем на табак, а все его внимание поглощали просторы за окном вагона. Так мы доехали до станции у слияния рек Норт-Платт и Саут-Платт. Там он вышел, прошел к первому вагону, в котором везли животных, и заглянул туда. Вероятно, у него там была лошадь.

Вернувшись на свое место напротив меня, он молча просидел до обеда и, только когда поезд остановился в Шайенне, у подножья Блек-Хиллс, спросил:

- Вы не выходите здесь, сэр, чтобы пересесть на поезд, идущий в Колорадо через Денвер?

Настала моя очередь отрицательно покачать головой.

- Ну, что же, в таком случае мы остаемся попутчиками.

- Далеко ли вы едете? - спросил я.

- Как вам сказать? И да, и нет. Как захочется и как получится. А вы?

- Я еду в Огден.

- Ах, вот оно что! Вам захотелось посмотреть город мормонов?

- Сначала посмотрю город, а потом отправлюсь в горы Титон и Виндривер.

Толстяк недоуменно поглядел на меня.

- В горы? Да, в смелости вам не откажешь. Надеюсь, вы едете туда не один?

- Один.

Мой ответ развеселил его, и он принялся буравить меня своими крохотными глазками.

- Один? В горы Титон? Туда, где бродят индейцы-сиу и серые медведи? А вам когда-нибудь о них приходилось слышать?

- Не так уж много, но кое-что я о них слышал.

- Могу я вас спросить, сэр, кто вы такой?

- Я пишу книги.

Он не выдержал и громко расхохотался. Когда-то Сан-Иэр точно так же хохотал, услышав, что писатель собирается посетить Скалистые горы, к тому же в одиночку.

- Достойное занятие! - громко смеялся мой спутник. - Небось вознамерились написать книгу о горах Титон?

- А почем у бы и нет?

- А вам когда-нибудь приходилось читать книгу с хорошим описанием индейца или медведя?

- Разумеется, - ответил я без улыбки.

- И вам кажется, что вы тоже сможете поразить читателей таким же описанием?

- Думаю, что смогу.

- И у вас наверняка имеется упакованное в чехол ружье?

- А разве можно отправляться в такое путешествие без ружья?

- Послушайтесь доброго совета, сэр. Выходите из поезда, пока он не тронулся, и возвращайтесь домой. Вы, правда, выглядите неплохо, и силы вам не занимать, однако я сомневаюсь, что вы сумеете подстрелить белку, не говоря уж о медведе. Книги помутили ваш разум. Да от одного взгляда на дикую кошку вы упадете замертво, а мне жаль вашей молодой жизни. Вы читали Купера?

- Да, и с большим удовольствием.

- Так я и думал. К тому же вы, наверное, наслушались рассказов про Виннету, Олд Шеттерхэнда, Длинного Галлера и других известных вестменов.

- О, я очень много слышал о них, - скромно ответил я.

Толстяк откровенно веселился, не подозревая, что меня наша беседа забавляет не меньше, чем его.

- Книги, - поучал он меня, - опаснее всякой заразы. Читать их, конечно, приятно, может быть, приятно и писать, но не принимайте все, что в них наплетено, за правду. Мне вас искренне жаль! Вождь апачей Виннету готов сразиться с тысячей чертей, и можете быть уверены, что он победит их. Олд Шеттерхэнд еще никогда не промахнулся, к тому же он одним ударом кулака размозжит голову любому краснокожему. Если кто-нибудь из них скажет мне, что собирается в Титон, я удивлюсь их смелости, но все же поверю, что они так и сделают. Но вы?! Где ваша лошадь?

- У меня ее нет.

Мое откровенное и, как ему показалось, наивное признание позабавило его еще больше.

- Ха-ха-ха! Он собрался в Титон без лошади! А вы часом не сошли с ума, сэр?

- По-моему, нет. Если мне понадобится лошадь, я ее куплю или поймаю.

- Где?

- Где будет удобнее.

- Вы хотите это сделать в одиночку?

- Попытаюсь.

- Вашей самоуверенности можно позавидовать, сэр. Я вижу, у вас на плече висит лассо, но бьюсь об заклад, что вы его и на старый пень не набросите, не то что на мустанга.

- Почему же?

- Хотите обижайтесь, хотите нет, но я скажу прямо: вы не способны на подвиги.

- С чего вы взяли?

- Да это же ясно, как день! Посмотрите на себя и на настоящего вестмена. На вас все новенькое, с иголочки: сапоги сверкают как зеркало, штаны из лосиной кожи еще не протерлись, на рубашке индейская вышивка! Шляпа обошлась вам не меньше чем в двадцать долларов, а нож и револьвер наверняка еще никому не причинили вреда. Вы стрелять-то умеете, сэр?

- Немножко. Когда-то я состоял членом Общества стрелков, а однажды даже выиграл состязание, - похвастался я с серьезным видом, кстати, нисколько не погрешив против истины.

- Боже, вы выиграли состязание! Какой успех! Вы стреляли в деревянную птицу и попали! Умоляю вас, немедленно возвращайтесь домой, не то вас ждет гибель.

- Поживем - увидим. Где теперь Олд Шеттерхэнд, о котором вы упомянули?

- Кто может знать, где он? Недавно я заехал на Фокс-Хет и встретил там Сан-Иэра. Наверняка о нем вам тоже приходилось слышать. Он долго путешествовал в обществе Олд Шеттерхэнда и сказал мне, что тот уехал то ли в Европу, то ли в Африку, в пустыню Сахару. Говорят, он часто ездит туда и сражается с местными краснокожими, которых почему-то зовут арабами. Его не зря прозвали Шеттерхэндом, одним ударом кулака он сбивает с ног любого верзилу. Посмотрите теперь на свои руки. Они белые и мягкие, сразу видно, что вы зарабатываете на жизнь тем, что мараете бумагу, и, кроме пера, не держали в руках другого оружия. Послушайтесь моего совета и возвращайтесь поскорее домой. Дикий Запад не для таких джентльменов, как вы.