- Нет, не думаю, - ответил я, - так как по вас видно, что вы человек честный. К тому же, насколько я знаю, среди полицейских негодяев почти не бывает.

Толстяк изменился в лице и воскликнул:

- О чем вы, сэр?

- Успокойтесь, мистер Уокер. Внешне вы не похожи на полицейского, именно потому, наверное, вы хороший сыщик. Я вас раскусил, но в будущем соблюдайте осторожность. Как только в прерии станет известно, что Толстяк Уокер разъезжает взад и вперед, чтобы выследить нескольких бежавших от правосудия джентльменов, его похождения на Диком Западе закончатся раз и навсегда.

- Вы ошибаетесь, сэр! - пытался переубедить меня коротышка.

- Вам нечего волноваться, я принимаю ваше приглашение. Мне будет приятно задать хорошую взбучку этим негодяям. Опасности меня не пугают, так как в прерии с ними приходится встречаться чуть ли не каждую минуту. Однако меня настораживает то, что вы скрывали от меня свои намерения. Когда я соглашаюсь принять участие в таком деле, я должен знать, кто будет моим товарищем.

Фред Уокер задумчиво смотрел в землю, затем поднял взгляд на небо, наконец перевел глаза на меня и произнес:

- Хорошо, сэр, я откроюсь вам. Несмотря на ваш вид, в вас есть нечто, что заставляет меня, старого вестмена, поверить вам. Я наблюдал за вами в вагоне, и вы мне понравились. Обычно я избегаю знакомств, я нелюдим, но на этот раз мне хочется, чтобы вы были со мной, поэтому я буду откровенен с вами. Я работаю на частное сыскное агентство из Сент-Луиса, которое возглавляет доктор Сунтер. Мне поручили выслеживать беглых преступников. Как вы понимаете, дело это не из самых приятных, однако есть работа, и я отдаю ей все мои силы и умение. Потом, когда у нас будет больше времени, я расскажу вам, почему мне пришлось пойти в сыщики. Поверьте, меня вынудили обстоятельства. А пока я спрашиваю вас еще раз: вы составите мне компанию?

- Вот вам моя рука. Я готов преодолевать вместе с вами все трудности, опасности и невзгоды.

Он пожал мою руку с радостью на лице.

- Вы честный человек, сэр, и я вам верю. Благодарю вас. Надеюсь, мы подружимся. Только, ради Бога, не обращайтесь ко мне "мистер Уокер", я привык, что меня зовут просто Фред, и охотно откликаюсь на это имя. Позвольте заодно узнать, как зовут вас.

Я назвался настоящим именем и фамилией и добавил:

- А вы зовите меня просто Чарли. Однако смотрите, рельсы уже починили. Скоро поезд тронется в путь.

- Тогда надо спешить, я должен еще вывести из вагона моего Виктори. Когда вы его увидите, пожалуйста, не пугайтесь. Он не блещет красотой, зато носит меня уже лет двенадцать, и я предпочитаю его самому горячему жеребцу. У вас осталось что-нибудь в вагоне?

- Нет. Может быть, сказать пассажирам, что мы намерены делать?

- Ни в коем случае. Чем меньше людей знает о нас, тем в большей мы безопасности.

Толстяк Уокер подошел к вагону с животными и приказал открыть дверь. Поезд стоял на высокой насыпи, деревянных мостков не было, и я недоуменно ждал, как он выведет лошадь. Но все произошло совсем иначе, чем я себе представлял.

- Виктори, ко мне! - позвал Фред.

При звуке своего имени старый конь выглянул, осмотрелся, прижал по-заячьи уши и одним прыжком преодолел расстояние от двери вагона до земли. Все, кто были свидетелями его прыжка, захлопали в ладоши, а конь, словно понимая, что действительно заслужил рукоплесканий, взмахнул хвостом и заржал.

Имя Виктори, то есть Победа, никак не подходило к нему. Это был худой тонконогий гнедой конь, не менее двадцати лет от роду. Грива его вылезла, а вместо хвоста висела пара пучков жестких волос, зато его ушам мог бы позавидовать кролик. Несмотря на невзрачный вид коня, я сразу понял, что стоит он многого. А когда один из зрителей протянул руку, чтобы приласкать его, он взбрыкнул и попытался отплатить укусом за непрошеную ласку. Виктори был под седлом и взнуздан, поэтому Фред сел на него и преспокойно, ни на кого не обращая внимания, направился прочь от поезда. Я последовал за ним. Никто не пытался остановить нас или хотя бы расспросить, почему мы покидаем поезд и куда направляемся. Никому не было до нас дела.

Отъехав от поезда, Толстяк Уокер остановился, поджидая меня.

- Теперь, Чарли, - сказал он, - не мешало бы и вам раздобыть лошадь.

- Скоро она у меня будет. На вашем красавце Виктори я быстро поймаю мустанга.

- На Виктори? И не надейтесь! Он не позволит вам сесть в седло. Придется заняться ловлей мустанга мне.

- Позволит или нет - это мы еще посмотрим.

- Уверяю вас, так оно и будет. Мы могли бы пока ехать по очереди, чтобы вы не очень устали, но Виктори непременно сбросит вас.

Я не стал переубеждать Фреда. Тем временем паровоз со свистом выпустил клуб пара, колеса завертелись, и поезд продолжил путь на Запад. Через несколько минут он исчез вдали.

- Повесьте тяжелый флинт на мое седло, - предложил Фред.

- Спасибо, - отказался я, - но я считаю, что уважающий себя стрелок не должен расставаться с оружием ни на минуту. Можете пустить Виктори рысью. Я хороший ходок и не отстану от вас.

- В путь!

Взвалив на спину свои небогатые пожитки и повесив на плечо штуцер и флинт, я пустился в обществе Толстяка Уокера в погоню за железнодорожными грабителями.

Их следы вели на север и были так хорошо видны на траве, что нам не составляло труда преследовать грабителей. Около полудня мы остановились, чтобы дать отдых старику Виктори, а сами воспользовались короткой передышкой, чтобы перекусить. Отсутствием аппетита не страдали ни Толстяк Уокер, ни я, поэтому после обеда у нас буквально не осталось ни крошки. Однако это обстоятельство нас совершенно не огорчило, так как охотник, у которого всегда под рукой ружье, не рискует умереть от голода в прерии. Вестмены говорят, что, пока патронташ полон, не будет пуст и желудок.

Мы ехали по невысоким холмам, поросшим высокими травами и лесами. След петлял вдоль речушки с песчаными берегами. К вечеру мне посчастливилось добыть жирного енота, и когда стемнело, мы нашли глубокий овраг с каменистыми склонами, где можно было развести костер, не опасаясь, что кто-то заметит огонь. Место показалось нам таким надежным, что мы даже решили не стоять на часах, и преспокойно улеглись спать.