Глава VI ПОСЕЛОК ХЕЛЛЬДОРФ

Когда на следующее утро мы тронулись в путь, я по достоинству оценил подарок Виннету. Правда, мне пришлось изрядно попотеть, прежде чем норовистый жеребец покорился мне. Дело в том, что выезженные индейцами лошади совершенно не терпят белых. Однако какое-то время спустя вороной красавец покорно нес меня на своей спине, а Толстяк Уокер недоуменно поглядывал на меня. Он никак не мог взять в толк, почему никому не известный вестмен по имени Чарли пользуется любовью и уважением славного вождя апачей.

Старый Виктори держался прекрасно и не отставал от наших скакунов, поэтому мы быстро продвигались вперед. К полудню мы добрались до места, где, судя по следам, ночевали грабители, из чего следовало, что расстояние между нами сократилось до десяти-двенадцати часов.

Вскоре следы повернули в сторону от реки и вывели нас в длинную и узкую долину, по которой тек небольшой ручей. Виннету, ехавший во главе нашего отряда, пустил коня шагом и пристально вглядывался в отпечатки копыт. Затем он остановился и обратился ко мне:

- Уфф! Что думает мой брат Чарли о дороге, по которой мы едем?

- Она выведет нас на вершину холма.

- А дальше?

- А дальше нам придется остановиться, так как по ту сторону холмов находится цель путешествия грабителей.

- О чем говорит мой брат?

- Я говорю о пастбищах оглала.

Виннету покачал головой в знак одобрения и произнес:

- У моего белого брата соколиные глаза и лисья хитрость.

- Как же так? - недоуменно спросил Толстяк Уокер. - Зачем бандитам направляться на пастбища оглала?

Пришлось мне пуститься в объяснения:

- Как вы думаете, трое краснокожих решились бы присоединиться к шайке, состоящей из двух десятков белых головорезов, если бы у них не было на то веских оснований? На Диком Западе на одного белого приходится не менее согни индейцев.

- Я не понимаю, к чему вы клоните, Чарли!

- Я хочу сказать, что, скорее всего, трое оглала сопровождали грабителей, чтобы те соблюдали условия.

- Какие условия? Не могу взять в толк.

- Простите, Фред, но мне кажется, что мы с вами поменялись ролями. Такие вопросы может задавать только гринхорн.

- Это почему же?

- Поставьте себя на место грабителей. Отважились бы вы на свой страх и риск хозяйничать в этих местах?

- Конечно, нет! Первым делом я бы попытался сойтись с краснокожими.

- Верно. И что потребуют краснокожие взамен покровительства?

- Часть добра, добытого при ограблении поезда.

- Теперь вы понимаете, о чем хотел сказать Виннету?

- Погодите, погодите! Выходит, что белые ограбили поезд, чтобы расплатиться за услуги с краснокожими, и те трое индейцев всего лишь присматривали за бандитами?

- Может быть, да, а может быть, и нет. Мы не можем знать это наверняка, однако нет сомнений в том, что наши собратья по цвету кожи вскоре объединятся с большим отрядом краснокожих. Если мне не изменяет память, я толковал вам о том же еще у железной дороги, когда мы рассматривали следы. К тому же давайте попробуем пораскинуть мозгами: вы полагаете, что краснокожие и белые негодяи объединились только для того, чтобы отдыхать на медвежьих шкурах?

- Не думаю.

- В том-то и дело. Поверьте мне на слово, вскоре они разойдутся вконец. Нападение на поезд сошло им с рук, и это, безусловно, прибавит им храбрости.

- Признаюсь, в последнее время вы меня удивили, и я изменил свое мнение о вас, но вы не предсказатель и не можете знать, что предпримут люди, которых вы и в глаза не видели.

- Я долго жил среди индейцев и хорошо знаю их образ мыслей. Перехитрить врага считается у них доблестью. Куда пойдет сообщение о нападении на поезд?

- На ближайшую станцию.

- Можем мы предположить, что оттуда вышлют отряд в погоню за грабителями?

- Скорее всего, так и будет.

- И тогда станция и поселок останутся без защиты.

- Тысяча чертей! Вы правы!

- Неужели? - съязвил я и продолжил: - Ближайшая станция, где можно набрать отряд мужчин, - Экоу-Каньон. Именно туда и направятся оглала и белые разбойники. Индейцы разрисовали лица боевой раскраской, а это значит, что они непременно нападут на строителей дороги.

Тропа шла вверх по крутому склону. На вершине холма стояли редкие деревья, и смотреть следовало в оба, так как именно в таких местах индейцы очень любят выставлять часовых. Следы вели вдоль ручья и становились все четче и четче, так что встречи с разбойниками можно было ожидать с минуты на минуту. И действительно, въехав на вершину следующего холма, Виннету, возглавлявший наш маленький отряд, резко натянул поводья и приглушенно произнес, указывая рукой вниз:

- Уфф! Они здесь!

Внизу, в небольшой котловине, которую можно было бы объехать за час, стояли вигвамы и бурлила жизнь. За вигвамами лежало несколько бизоньих скелетов, рядом на натянутых ремнях вялилось на солнце мясо. Котловина была видна как на ладони, и мы без труда сосчитали лошадей. Их было двести пять!

У стен вигвамов стояли щиты - это говорило о том, что краснокожие выступили в военный поход, так как на охоте щит только мешает. К тому же обычно на охоте индейцы заготавливают намного больше мяса, чем мы видели.

- Как долго останутся здесь оглала? - спросил меня Виннету. - Что скажет мой брат?

- Они уйдут отсюда завтра или послезавтра.

- Откуда вы знаете, Чарли? - удивился Фред. - Индейцы сами сказали вам?

- Мне о том сказали скелеты бизонов.

- Как так? Скелеты бизонов?

- Кости уже побелели, значит, они лежат на солнце четыре-пять дней и мясо успело подвялиться. Можно предположить, что краснокожие не станут проводить здесь шахматные состязания, а сразу же выступят в поход.

- Не стоит язвить, сэр, я только хотел узнать, на чем основано ваше мнение. Смотрите, кто-то вышел из вигвама вождя!

Апач спокойно вытащил из кармана куртки небольшую подзорную трубу, что привело толстяка Уокера в изумление: ему никогда не доводилось видеть краснокожего, который бы умел обращаться с таким предметом. Виннету поднес трубу к глазу, и на его лице проступило выражение гнева.

- Это Кои-Тсе, лжец и предатель! - воскликнул он, протягивая подзорную трубу мне. - Виннету отнимет у него жизнь вместе со скальпом.