Можно ли быть хорошим главнокомандующим, если приходится одновременно активно участвовать в постоянных заседаниях верховной коллегии, где каждый голос на счету? Можно ли руководить деятельностью Совета министров и в то же время работать в Директории? Одна из различных функций должна была пострадать.

Винить Директорию в неправильном конструировании власти нельзя. Правда, Сибирское Правительство стремилось создать не совет, а кабинет министров, а члены Директории, в особенности Виноградов, резко возражали против этого, но тогда еще не вполне ясно представлялись все неудобства намечавшегося порядка, а главное, к конструкции власти подходили с точки зрения борьбы двух сторон, а не с принципиальной оценкой de lege ferenda (лат. С точки зрения законодательного предположения. — Ред.). Вопросы эти надо было разрешить предварительно, а не предоставлять соотношению сил.

Неопределенность конструкции сказалась в отношении законодательства. Обязательно ли прохождение законов через Совет министров, или Директория может издавать их самостоятельно? Директория, считая себя преемницею власти Временного Всероссийского Правительства, разрешила вопрос во втором смысле.

Одновременно с изданием акта о принятии всей полноты власти и упразднении областных правительств, Директория создала свое особое Управление делами, на которое возложила делопроизводство «по всем делам, отнесенным существующими законоположениями к ведению Временного Всероссийского Правительства как верховной государственной власти» (см. «Вестник Временного Всероссийского Правительства», № 1 ). Об управляющем делами сказано, что он «скрепляет своей подписью законодательные акты, издаваемые Временным Всероссийским Правительством» (ст. 7). Это положение следует понимать как утверждение Директорией и своих законодательных прав. Действительно, в первом же номере «Вестника Всероссийского Правительства» помещено было постановление «об отделе печати», которое было принято без ведома Совета министров и даже главы ведомства, в составе которого этот отдел раньше находился.

Все эти пороки организации власти сразу парализовали деятельность Совета министров. Члены его приглашались в Директорию для докладов и изложения программы еще до того, как они излагали свои программы в Совете: неизвестно было, кто даст им руководящие указания и как будет объединяться деятельность ведомств.

Программа Совета министров

На основании предположений отдельных министров и главным образом министра земледелия Петрова была составлена примерная программа Правительства, которую П. В. Вологодский изложил в своем интервью.

На первом месте была поставлена деревня.

«Занимаясь до сих пор главным образом подготовительной работой по созданию Всероссийской власти, ее делового аппарата и органов центрального управления, — сказал Вологодский, — мы не имели времени и возможности уделить должного внимания служению деревне.

В большинстве случаев деревня управляется самыми разнообразными самочинными организациями. В одних деревнях существуют общественные комитеты, в других они называются сельскими комитетами порядка, третьи деревни управляются особыми выборными органами, коллегиально или единолично. Я знаю случай, когда в одном большом селе для управления избрано 24 человека, из среды которых выделен особый управитель села; каждый вопрос этот управитель передавал на разрешение шести лиц из указанных 24-х, причем эти шесть назначались по жребию и заседали тайно. Они выносили решение, имевшее характер приговора суда, а мерой воздействия, по большей части, служило телесное наказание. Тайно и не в полном составе управители заседали из тех соображений, чтобы не подвергаться мести осужденных, так как при отсутствии суда самосуды и самочинные расправы развиты крайне широко.

Второй заботой Всероссийского Правительства должно быть создание суда для деревни. В деревне царит полное бессудье. В одном только округе Омской судебной палаты остаются незамещенными 80 вакансий мировых судей. Престиж крестьянских волостных судов совершенно утрачен.

Несмотря на пониженные требования, которые сейчас предъявляются к мировым судьям, даже голодающие беженцы из Западной России не идут на должности судей в села, боясь диких расправ, которые имели там место не только в эпоху большевизма, но даже и очищения деревни от большевиков.

Деревня сейчас страдает от крайнего бестоварья. Вопрос в том, где взять товары. Тут на помощь должна прийти кооперация, с одной стороны, и кустарные комитеты — с другой. Кооперация должна помочь не столько доставкой товаров, сколько организацией мелких производительных, хотя бы и кустарных, предприятий. Деревня собственными средствами должна производить все, что ей необходимо. С этой точки зрения развитие кустарных промыслов под руководством кустарных комитетов и инструкторов должно сыграть большую роль.

Далее должно быть обращено серьезное внимание на рабочую политику.

Рабочие еще далеко не изжили навыков и настроений большевизма.

Всероссийское Правительство должно гарантировать пролетариату все его законные права в рамках демократического режима, принимая ряд социальных реформ в области рабочего вопроса, но, конечно, при этом мы будем требовать от рабочих хорошей и добросовестной работы. Я считаю, что здесь вполне возможна совместная работа с рабочими организациями. Я всецело держусь того взгляда, что необходимо всеми силами охранять профессиональные рабочие организации от посягательств с чьей бы то ни было стороны; за последнее время, в частности, жалобы на такие посягательства нередко касаются воинских частей. Но и здесь от рабочих необходимо требовать соблюдения тех рамок, в которых только и могут существовать профессиональные организации.

Вопрос об образовании должен крайне занимать правительство, но теперь это дело полностью в руках земств — волостных, уездных и губернских.

Без материальной помощи союзников нам не обойтись. Ежедневно на территории одной только Сибири расходуется 15 миллионов рублей на содержание войск, а предприятия стоят или мало работают и поступление доходов ничтожно.

В городах чувствуется усталость интеллигентных сил. Последние выборы в городские самоуправления показали высокую индифферентность избирателя. Работы для городов много, и работы сложной, а раздаются общие жалобы на то, что нет людей. Думаю, что это — переходное состояние, усталость пройдет, и с новыми, бодрыми, отдохнувшими силами городские и земские самоуправления встанут на ноги».

В этом интервью фактические данные об анархии деревенского управления, о нежелании и боязни интеллигенции идти в деревню, об индифферентности населения к выборам в самоуправления — интереснее программных указаний.

Упразднение Сибирской Думы

Первым политическим актом Директории было закрытие Сибирской Областной Думы. Оно прошло безболезненно и с овациями по адресу Всероссийского Правительства. Авксентьев сам выезжал в Томск, произнес там речь на тему о жертвах для блага родины, и Сибирская Дума большинством 66 против 22 воздержавшихся приняла резолюцию о самороспуске.

Выпадов по адресу Правительства не было, если не считать заявления одного социал-демократа, что Всероссийское Правительство должно «рассеять тот туман, который напустило Сибирское Правительство».

Смысл другой речи был тот, что бояться самороспуска не следует, потому что 1 января соберется полномочное эсеровское Учредительное Собрание и «мы» будем работать.

Весь этот обряд самороспуска был политической комедией. Будь Дума органом действительно «народного», а не партийного представительства, объяснение перед нею целей упразднения областных правительств имело бы смысл. В действительности же все от начала до конца было сплошным лицемерием. Роспуск Думы был предрешен, и Авксентьев огласил указ о роспуске, заготовленный еще в Омске. Убеждать никого ни в чем не нужно было, а политическим эффектом всей этой в существе безобидной истории было только то, что во враждебных Директории кругах усилилось впечатление об Авксентьеве как ширме, за которой будет действовать «полномочное», как сказал член Думы Гольдберг, Учредительное Собрание.