- Что тебе известно о дезертире Легиона? - спросила я. - А именно, как была оценена его магия?

- Тесты Легиона определили, что самой сильной способностью Давенпорта со значительным отрывом является колдовство. Должно быть, он происходит от ведьм.

- Тебе не кажется, что это слишком удачное совпадение?

- Что ты имеешь в виду? - спросил он, и его глаза загорелись волнением. Он все-таки надеялся между делом прищучить дезертира.

- Что Давенпорт работает с Пионерами. Что если это он создал магическое зелье Пионеров? Ты сказал, что его специальность - Котёл Ведьмы, - заметила я.

Лицо Джейса омрачилось разочарованием, как будто он рассчитывал на что-то получше. Очевидно, моя безумная теория попала далеко мимо цели.

- Ни один, даже бывший майор Легиона Ангелов, недостаточно хорош, чтобы создать зелье, дарующее магию обычным людям, - заявил он. - Ты просто не можешь дать людям силу Легиона без последствий. Нектар и Яд - единственные зелья, обладающие властью даровать магию. То, что ты говоришь - это не просто безумие; это еретичество.

- Тогда как ты объяснишь силы Пионеров? - парировала я в ответ.

- Я не могу, - сказал он, покусывая нижнюю губу. Это оскорбление правил известного ему мира беспокоило его.

Меня это тоже беспокоило. Столько вопросов, столько вещей просто не сходились в единую картину. И тем глубже я копала, тем глубже погружалась в неопределённость.

Стена Горя снова тряханула меня, раздражаясь, что я её игнорирую. Я выругалась себе под нос.

- Там таймер, знаешь ли. Эта штука вырубит тебя, если ты не пробьёшься, - сказал мне Джейс.

- Очаровательно. Дизайнеры тренировочных программ Легиона определённо ничего не делают вполсилы.

Я сжала кулак и ударила Стену Горя. Она ударила в ответ, отбросив меня в другую сторону барьера. В этот раз я сжала два кулака и ударила сильнее. Хоть барьер и дал мне отпор, разряды магии прострелили вверх по моим рукам, рикошетом отдаваясь в каждой клеточке тела, я стояла на своём и терпела боль, колотя по барьеру все сильнее и быстрее, как по какой-то огромной боксёрской груше. Барьер застонал, в телекинетической энергии сформировалась трещина толщиной с волосок. Свой следующий удар я нацелила на трещинку, колотя по ней раз за разом. Раскол увеличился на ширину моих плеч. Затем пузырь лопнул, рассеявшись как кусок сгоревшей салфетки.

Неестественное свечение потухло. Я застыла, как только увидела лицо Джейса. Он выглядел хуже, чем любой подозреваемый после того, как с ним поработали Дознаватели Легиона. Мои глаза опустились ниже, зацепившись за разорванные и окровавленные остатки его кожаного жилета.

- Какого черта с тобой случилось? - ахнула я.

- Я тренировался со своим отцом.

Его отец наказал его - вот только садистский ангел называл это «тренировкой». Для полковника Файрсвифта тренировка и пытка - это одно и то же.

- Он сделал это потому, что Хардвик мёртв, - мои слова дрожали от злости.

Джейс ничего не сказал, но ему и не надо было. Я знала, что права.

- Как отец может делать такое с сыном? - с отвращением произнесла я.

- Он ангел.

- Эта отговорка начинает мне надоедать.

- Ты не понимаешь. Ты танцуешь с ангелами, ты любовница ангела, но ты все ещё их не понимаешь.

- Мы все оправдываем действия ангелов, говоря «ну таковы уж ангелы». Но это не оправдание. Это все равно как если бы вампир убил кого-нибудь, и люди сказали «о, упс, он ничего не мог поделать, такова его природа», - я нахмурилась. - Что ж, я называю это хренью собачьей. Мы все можем что-то предпринять. Мы все можем сделать выбор и быть чем-то, отличным от монстра. Я понимаю, что ангелы принимают суровые и нелицеприятные решения, например, пытая врагов ради спасения невинных жизней. Но существует черта - черта, которую мы не должны переступать. Эта черта - семья. Всякий раз, когда твой отец поднимает руку, чтобы «преподать тебе урок», он переступает эту черту. Это не тренировка. Это зверство. И это ненормально.

Сказав это, я пулей вылетела из спортзала, моя ярость направила меня в сторону офиса полковника Файрсвифта. Я распахнула дверь и без церемоний ворвалась в комнату.

Я наградила ангела долгим, тяжёлым взглядом и заявила:

- То, что вы делаете со своим сыном - это ненормально.

Раздражение мелькнуло на лице полковника Файрсвифта прежде, чем холодность поглотила все его недовольство.

- Ты забываешь своё место как солдата Легиона Ангелов.

- Вы забываете своё место как отца. Вы не можете пытать собственных детей.

- Это не пытка. Это тренировка.

- Неужели вы так долго причиняли людям боль, что уже не видите разницы?

- Как ты смеешь бросать вызов столетиям традиций Легиона? - его голос прозвучал злобным шёпотом.

- Я буду бросать вызов всей известной мне неправоте.

Он уставился на меня с совершенным неверием, как будто забыл сказать себе, что я не стою его эмоционального ответа.

- Ты мне не нравишься.

Я издала сухой смешок.

- Кто бы мог подумать.

- Ты криклива, груба и думаешь, что правила тебя не касаются. Ты слишком лично воспринимаешь людей. Тебе нужно устанавливать дистанцию, чтобы твои суждения не были искажёнными.

- Сделайте одолжение, расскажите побольше о моих достоинствах.

- Ты мне не нравишься, - повторил он. - А я не нравлюсь тебе. Ты думаешь, что я жестокий и злобный.

- Ваши слова, не мои.

- Я ангел, - его слова звенели гордостью. - Для нас результат оправдывает средства. Как часто ты оказывалась в аналогичной ситуации? - он знающе приподнял брови.

Я открыла рот, чтобы оспорить обвинение, но не вышло ни единого слова. Вместо этого перед глазами замелькали воспоминания - допрос оборотня и огненного стихийника, взлом сознания Хардвика в отчаянном желании спасти своих сестёр.

- Мои цивилизованные методы предпочтительнее твоих неконтролируемых грязных тактик, - спокойно заявил полковник Файрсвифт.

Я вытащила свой разум из ямы вины и смятения, в которую закопалась.

- Я бросаюсь камнями и палками в своих оппонентов, чтобы застать их врасплох. Я встреваю в нетрадиционные драки. Вы пытаете и убиваете подчинённых. И свою семью.

- Если проживёшь достаточно долго, ты придёшь к пониманию.

Я запыхтела от отвращения. Но прежде чем я успела придумать связный ответ, встревоженные крики эхом донеслись из коридора, хлынув в открытую дверь офиса полковника Файрсвифта.

Солдаты Легиона были профессиональными, хорошо обученными и обладали почти идеальным контролем над своими эмоциями. Они обычно не кричат от волнения. Значит, что-то не так. Очень сильно не так.

Я вылетела из комнаты. Полковник Файрсвифт мгновенно последовал за мной. Когда мы завернули за угол в открытый атриум, я в шоке уставилась на Харкера. Его униформа была разодрана в клочья, лицо потемнело от грязи и пепла. Ожоги и кровь покрывали его руки. За ним стояла дюжина других солдат. Лучшие из них были не в лучшей форме, чем Харкер. Худшие из них были настолько травмированы, что их несли товарищи.

Полковник Файрсвифт остановился перед Харкером.

- Что случилось?

- Отказывающая стена в Мемфисе была ловушкой. Мы потеряли людей, - его лицо выражало тревогу, голос звучал мрачно. - Погиб ангел.

Когда серьёзность, окончательность его слов наконец отложилась в сознании, я лихорадочно осмотрелась по сторонам с бешено бившимся пульсом.

Я схватила Харкера за плечи и потребовала:

- Где Неро? - я тряхнула его сильнее, крича: - Где, черт подери, Неро?!

Усталые глаза Харкера встретились с моими.

- Неро задержался, чтобы разгрести бардак. С ним все будет хорошо, - он произнёс эти слова с уверенностью, но все равно выглядел обеспокоенным, когда повернулся лицом к полковнику Файрсвифту. - Полковник Батллборн мёртв.

Три ангела работали над одной миссией? Должно быть, ситуация была ещё плачевнее, чем я подумала. Судя по тому, что говорил Неро, складывалось впечатление, что барьер просто ослаб. Неужели монстры настолько приблизились к тому, чтобы пробиться через стену?