В 1416 году Энрики посылает первые суда к западному побережью Марокко, через два года они появляются перед архипелагом Мадейра, около 1425 года — у Канарских островов, в 1434 году Жил Эаниш огибает мыс Бохадор. Принц основывает в Сагрише обсерваторию и мореходную школу на средства ордена Христа, великим магистром которого он является, организует морские экспедиции вдоль африканского побережья, ставшие делом его чести, оплачивая их оснащение из собственного кармана, и умирает весь в долгах.

К тому времени португальские каравеллы бороздят море чуть ли не у берегов сегодняшней Гвинеи, а идейный преемник принца Энрики Жуан II (1481–1495) доводит его дело до конца. Он основывает в Западной Африке крепость Сан-Жоржи-да-Мина, разрешает торговым домам принять участие в разработке богатств земель, ими открытых, при условии, что они будут продвигаться все дальше и дальше на юг. Наконец ужасы и лишения окупаются, возникают названия — Золотой Берег, Перцовый Берег, Невольничий Берег, и в конце концов, в 1488 году, Бартоломеу Диаш огибает выступ суши, названный им мысом Бурь. Но такое название, видимо, показалось Жуану II слишком прозаическим. Поэтому с тех пор открытый Диашем мыс называют мысом Доброй Надежды³¹.

Однако целеустремленный король Жуан II за четыре года до этого все-таки совершил ошибку: он отклонил предложение некоего генуэзца, проживавшего в Португалии и именовавшего себя здесь Кристованом Колоном, который утверждал, что может за сравнительно короткий срок добраться до Индии (под Индией тогда подразумевали Восточную Азию), следуя морской дорогой на запад. Деятельный правитель, имевший обыкновение не только вскрывать дипломатическую почту, но и собственноручно казнить своих противников, действовал отнюдь не необдуманно. Как председатель «Математического совета»³², им же основанного, он достаточно хорошо разбирался в проблемах космографии и математики, чтобы не заметить слабые стороны аргументации Колумба. Кроме того, только что вернувшийся из плавания Дьогу Кан утверждал, что достиг крайней южной оконечности Африки, то есть морских ворот в Индию.

Колумб переселился в Испанию и получил там, после того как страна освободилась от последнего мавританского владыки, три корабля. На них он открыл в той области мира, где по его расчетам должна была находиться Восточная Азия, острова Центральной Америки. На обратном пути, сбитый с курса штормами, бывший изгнанник снова попал в Лиссабон, и слухи о том, что трюмы его корабля будто бы забиты до потолочных балок слитками золота и мешками с перцем, достигли ушей Жуана II. Королю лишь с большим трудом удалось скрыть свое раздражение. Ведь еще его предшественник Афонсу V сумел добиться в 1479 году подписания договора, согласно которому испанцы удовлетворяются обладанием Канарских островов и не имеют притязаний на африканское побережье. Таким образом, португальцы надеялись, что их поискам морской дороги в Индию никто не помешает, но вот теперь этот авантюрист уже добрался до индийских сокровищ, тогда как португальцы до сих пор не миновали мыс, названный так оптимистично.

Речь идет о большем, нежели о том, кому из коронованных особ принадлежит честь быть более удачливым первооткрывателем. Жуан II не медлит и велит привести в боевую готовность флот, испанцы тоже собирают свои эскадры. Долго остаётся непонятным, будет ли конфликт разрешен пером или мечом. Потребовался авторитет папы и недвусмысленная угроза отлучения от церкви, чтобы противники пришли в себя и в июне 1494 года прекратили вражду и мелочный торг. Согласно Тордесильясскому договору, к Испании отходили все земли к западу от воображаемой линии раздела, проходящей в трехстах семидесяти лигах (около тысячи ста восьмидесяти морских миль) западнее островов Зеленого Мыса, что приблизительно соответствует сорок шестому градусу западной долготы. Все земли, лежащие к востоку от этой линии, относились к сфере влияния Португалии. В те времена никто не мог точно установить, где пролегала линия раздела. Вначале договорились, что астрономы и моряки установят, можно ли вообще проложить эту линию и как это сделать. Прежде всего необходимо было определить ее долготу. Но в то время это было еще невозможно. Оставалось также неясным, где должна проходить граница раздела в противоположном полушарии, поэтому спустя три десятилетия дело дошло до новых разногласий между иберийскими владыками.

Через три года после подписания Тордесильясского договора едва достигший двадцати восьмилетнего возраста Васко да Гама, человек в равной степени талантливый в области дипломатии, военного дела и мореходства, открывает самую блестящую эпоху португальской колониальной истории. Он огибает мыс Доброй Надежды, достигает восточноафриканской гавани Малинди и добирается в мае 1498 года с помощью арабского лоцмана и юго-западного муссона до Каликута на Малабарском берегу. Вскоре да Гама поймет, что арабскую монополию на торговлю с землями, наконец-то достигнутыми, можно подорвать, только пуская в ход зверскую жесткость. Однако в этом отношении он тогда не мог ничего предпринять, так как две трети его команды стали жертвой цинги. Но португальцев уже не остановить: в 1500 году по маршруту да Гамы следует Педру Алвариш Кабрал на тринадцати кораблях и с экипажем в полторы тысячи хорошо вооруженных человек. Во время этого плавания он по воле счастливого случая открывает побережье Бразилии и основывает первые португальские фактории в Индии. Когда правитель Каликута в ответ на это заключает союз с арабами, Кабрал приказывает обстрелять город, и тот полностью сгорает. Итак, в течение всего лишь двух лет Португалия становится колониальной империей, сверкающей золотом и пахнущей гвоздикой. Когда в 1519 году Испания приступила к покорению Мексики, португальцы уже вырвали из арабской сферы влияния основные центры торговли в Восточной Африке, в Персидском заливе, в Западной Индии и на островах Юго-Восточной Азии.

Тем не менее именно Испании принадлежит честь подготовки и осуществления самого смелого исследовательского плавания столетия.

Португальская провинция Траз-уш-Монтиш, где под защитой крутых гор Серра-ди-Маран произрастает виноград, из которого получается король вин — португальский портвейн, была когда-то известна как родина людей упрямых, стойких, мужественных, но вместе с тем суеверных, угрюмых и осторожных. Самый знаменитый сын этой земли, родившийся в Саброзе около 1480 года, — Фернан ди Магальяйнш — был отпрыском знатного дворянского рода, хотя и не слишком богатого. Его отец дон Педру Руй ди Магальяйнш был приближенным короля Жуана II, который назначил этого поместного дворянина, известного своей бескорыстной преданностью, алькальдом важного в стратегическом отношении портового города Авейру, а Фернану дал место пажа при дворе королевы Леоноры. Наряду с освоением искусства владения шпагой и постижением тонкостей придворного этикета Фернан изучал там, а позже в свите короля Мануэла астрономию и космографию.

В 1495 году умирает Жуан II, и португальский скипетр захватывает Мануэл I (1495–1521). Это было концом карьеры Педру Руй ди Магальяйнша, и очевидно, тогда же произошли события, серьезно осложнившие отношения Фернана ди Магальяйнша со своим сюзереном. Но помимо интриг при дворе короля Мануэла, Фернана ди Магальяйнша, конечно же, глубоко волнуют события, будоражившие в то время всю нацию: борьба Португалии за господство в Индийском океане. То и дело на его берегах местные жители и вездесущие арабы сжигают португальские фактории и уничтожают их гарнизоны. И хотя сопротивление истиных хозяев Малабарского берега подавляется с неслыханной жестокостью, необходимо отметить, что, когда Мануэл I провозглашает Франсишку ди Алмейду первым вице-королем индийской колониальной империи, империя эта является не чем иным, как безмерно далекой полоской побережья, которую португальцы только время от времени посещают и более или менее удачно грабят.