Хлопнула дверь, и только тут ошеломленного директора прорвало: он разразился потоком жуткой брани, от которой попавшая как кур в ощип повариха не знала куда глаза девать.

Конечно, Свиридов сказал Вейсману, что он желает доработать этот день не потому, что так уж жаждал получить за него деньги.

Просто у него была назначена деловая встреча с женой Кашалота – Анжелой Котовой.

Той, кто, собственно, и заварила всю эту кашу с фиктивным похищением и последующим шантажом.

И встреча была назначена, не мудрствуя лукаво, прямо в зале ресторана «Лисс». Как ни странно – самом безопасном в данной ситуации месте.

Анжелу Котову Владимир увидел сразу же, как вошел в зал ресторана.

Она сидела за крайним столиком возле огромного, от пола до потолка, зеркала и что-то говорила почтительно кивавшему ей официанту.

Увидев Владимира, она жестом подозвала его, одновременно отпустив официанта.

Анжела Котова, супруга калининградского мафиозного авторитета и одновременно крупного бизнесмена – сочетание просто-таки каноническое в наши дни, – была стройной женщиной лет тридцати пяти, чрезвычайно яркой внешности. В ней все было немного чрезмерно: слишком яркий и вызывающий макияж, слишком длинные ногти, слишком изощренная прическа, слишком терпкий аромат духов, которые больше подошли бы для вечернего выхода в свет, но отнюдь не для сидения в сомнительном гоповском ресторане в предобеденное время.

И фигура Анжелы Котовой была какой-то утрированной: высокая грудь выдавалась вперед и угрожающе покачивалась, грозя вывалиться из своего тесного обиталища, тонкая талия безжалостно затянута, длинные ноги на кошмарных каблуках вытянуты во всю длину и видны с другой стороны столика.

Увидев Свиридова в непосредственной близости от себя, Котова взмахнула кукольными ресницами и сказала довольно неприятным пронзительным голосом с вызывающими зуд в ушах металлическими обертонами:

– Принеси мне фрукты, сок и шашлык из семги. Мне сказали, что его только что приготовили.

Владимир выслушал все это с невозмутимым лицом, а потом неожиданно осведомился:

– А не жирно ли?

– Что-что?!

– Я имел в виду, не слишком ли жирна семга в обед, – в высшей степени невинно уточнил Владимир. – Вам же следует следить за фигурой.

– А, ну да! – облегченно выдохнула Котова, откидываясь на спинку стула и смеясь неприятным дребезжащим смехом, на который обернулись немногочисленные в этот час посетители ресторана.

Свиридов хотел было идти за заказом, но Анжела остановила его:

– Погоди, не спеши. Присядь.

Свиридов присел на краешек стула и выжидательно посмотрел на женщину.

Анжела Котова с преувеличенной томностью коснулась длинными бледными пальцами нещадно накрашенных губ и медленно, подчеркивая каждое слово, проговорила:

– Мне звонила Амеба...

– Кто, простите?

– Твоя старая знакомая, Смоленцева. Кажется, ее зовут... э-э-э... – Анжела жеманно покрутила в воздухе наманикюренным пальчиком, хотя Владимир видел по ее лицу, что она прекрасно помнит имя той, кого она назвала Амебой, – Алиса. Совершенно верно, Алиса. Она сказала, что ты уже в курсе.

Владимир кивнул.

– Очень хорошо. А теперь иди и принеси мой заказ.

После того, как Свиридов исполнил требуемое, Анжела пристально взглянула на него и передала пухлый конвертик.

– Здесь все, что нужно... для начала, – сказала она совсем другим голосом – жестким, холодным, режущим, как клинок. – Задаток – одна двадцатая от того, что тебе причитается по нашему договору и... кое-что еще. Деньги возьмешь на расходы, а все остальное – сожги. Все. Больше мне некогда с тобой разговаривать.

И, мгновенно сменив тон и вульгарно разведя в слащавой улыбке свои пухлые напомаженные губы, Анжела добавила нараспев:

– А если выкрою время... то еще встретимся, котик.

Закрывшись в ресторанном туалете, Свиридов вскрыл конверт. В нем оказалось две тысячи долларов и сложенный вчетверо небольшой лист.

Свиридов переложил доллары в карман брюк, а лист развернул и впился настороженным взглядом в первые строки.

Это была инструкция. Подробнейшая инструкция касательно того, что ему следовало делать.

Кроме того: время, координаты, имена, номера нужных телефонов и автомобилей.

По всей видимости, Анжела Котова почувствовала, что имеет дело с настоящим профессионалом, и потому подготовила информацию для работы на очень приличном уровне. А может быть, не почувствовала, а просто знала...

Когда Свиридов работал на ГРУ, он бесспорно сжег бы бумагу с инструкциями, вызубрив его содержание наизусть: это не представляло для него особой проблемы.

Но когда он работал в ГРУ, он верил своему начальству. По крайней мере, знал, что его не ликвидируют и не подставят до тех пор, пока он сам не допустит серьезного прокола.

А сейчас он должен был довериться женщине. Женщине, судя по всему, опасной, лицемерной и лживой.

И потому он хотел оставить себе врученный ему документ, который мог его не только погубить, но и спасти.

Влад внимательно прочел инструкцию и, аккуратно сложив ее, положил во внутренний карман...

– Придумали черт-те че, – пробормотал он. – Целая пантомима, е-мое. Сдается мне, что у этих проклятых баб не все дома... позабавиться хотят, скучно им. Ну да ладно. За сорок тысяч долларов можно начать неплохую игру. Этакие дочки-матери... точнее, как сказала Алиса: дочки-мачехи...

Витька Балакирев по прозвищу Доктор был зол.

Мало того, что его, как последнего щенка, искупал в Балтийском море какой-то официантишка ресторана, который под ними же, под Докторовой братвой, и находится! Мало того, что при падении он отбил себе яйца о воду и теперь эта пикантная травма время от времени напоминала о себе тупой, дергающей, мозжащей болью! Мало того, что он после этого напился до невменяемого состояния и то ли проиграл, то ли потерял все свои наличные деньги (пропить их было невозможно, потому что их было три с половиной тысячи долларов).

Но ведь еще и эта мымра!

...Он злобно покосился на сидящую рядом с ним Лену Котову. На ее свежем личике без признаков косметики плавала самая что ни на есть невинная мина, а невыразительные глаза под темными очками упорно смотрели в одну точку на лобовом стекле.

Девчонка бессмысленно и счастливо улыбалась. Только что прямо на его глазах Лена дернула с зеркальца «дорожку» «кокса» и теперь пила холодный, только что из холодильника, джин-тоник и блаженствовала.

Витька почти с ненавистью смерил ее взглядом.

Мало того, что эта сука подняла его с трехдневного бодуна ни свет ни заря, мало того, что трахнула, как школьника... Но ведь она еще и заставила везти его на какую-то там турбазу!

Видите ли, захотелось ей на этой турбазе покататься на водном мотоцикле и все такое.

А куда ему деваться – он ведь приставлен к ней в качестве личного телохранителя, и приятные моменты этой работы типа ударного секса с работодательницей (если самочувствие хорошее) совмещаются с неприятными: быть всегда и везде с этой взбалмошной и капризной малолеткой, у которой даже не семь, а двадцать семь пятниц на неделе.

– Что задумался, Витенька-а? – пропела Лена и положила руку на колено своему телохранителю.

Доктор, с трудом подавив гнев, ответил:

– Плохо себя чувствую...

– Ну, так выпей, будет лучше.

– Я за рулем...

– А кого это волнует? – промурлыкала Лена. – Ты что-то напутал, Витюша. Или запамятовал, что мой папик от любых мусоров в два счета отмажет.

– Да не... не хочу я пить.

– Да ты, я смотрю, Витюша, на солнце перегрелся, – капризно скривив пухлые губки, сказала Лена. – А ну-ка пей, говорю тебе, болван!

И она, вытащив из холодильника бутылку виски, открыла ее и, хватив здоровенный глоток, поморщилась: