В палате царил сумрак. Гардины были плотно задвинуты, не давая лучам встающего солнца потревожить несчастную девушку. Лишь в изголовье кровати тлел небольшой магический шар. Он был не в состоянии осветить все помещение. Лишь выхватывал из мрака бледное, словно мел, лицо бедняжки, ее заострившиеся скулы, запекшиеся от жара губы.

Фарлей глазами показал мне на стул, стоявший в самом темном углу. Выразительно приложил указательный палец ко рту, запрещая мне какие-нибудь вопросы.

Впрочем, я и без того понимала, что предстоящий разговор выдастся ой как непростым и нелегким. И для несчастной, в памяти которой еще слишком живы все перенесенные страдания и издевательства, и для Фарлея, которому придется, образно говоря, расковыривать эти раны.

Фарлей между тем бесшумно подвинул кресло к кровати. Сел в него и накрыл своей ладонью руку девушки, безжизненно лежащую поверх одеяла.

– Лесси? – негромко проговорил он. – Лесси Шоушер?

Ресницы девушки дрогнули. Она издала тихий прерывистый стон. Затем резко распахнула глаза, и я увидела сполох ужаса, заметавшийся на дне ее зрачков.

– Не бойтесь, вы в полной безопасности, – поторопился заверить ее Фарлей и чуть сильнее сжал ее ладонь, словно пытаясь успокоить.

Я отчетливо видела, как кончики пальцев Фарлея призрачно засветились. Должно быть, он использовал какую-то успокаивающую магию.

– К-кто… – запинаясь, выдохнула Лесси.

– Меня зовут Фарлей Икстон, – мягко, словно говоря с маленьким испуганным ребенком, представился Фарлей. – Я королевский дознаватель и возглавляю отдел по борьбе с незаконным применением магии. – Помолчал немного и уже тверже добавил: – И я обязательно найду всех, кто причастен к тому, что с вами случилось. Клянусь вам.

Лесси вздрогнула, словно от удара. Зажмурилась, и я подумала, что сейчас она разрыдается. Но почти сразу она вновь распахнула глаза, и на дне ее зрачков я увидела мрачное зарево ненависти.

– Я знаю, что Вайнер Ириер мертв, – проговорила она. – И по-настоящему счастлива от этого. Скажите, я ужасный человек, раз так радуюсь чужой гибели?

– Нет, – с заминкой отозвался Фарлей. – Не ужасный. Но откуда вы знаете про смерть Вайнера?

И в бесстрастном голосе блондина проскользнуло явственное недоумение.

Я тоже нахмурилась. Как-то странно. Неужели кто-то из подчиненных Фарлея выболтал эту тайну жертве ужасного преступления, силясь успокоить ее? Тогда несдобровать этому доброхоту. Уверена, что Фарлей ему голову живьем откусит и даже не подавится при этом.

– Это она мне сказала, – прошептала Лесси. – Она пришла за пару часов до того, как меня нашли. Я не видела ее. Было слишком темно. Слышала только голос. И она дала мне немного воды. О небо, я сочла ее за посланницу милостивой богини! Я не пила до этого момента уже несколько дней. Наверное, если бы не она – то я не дождалась бы освобождения. Смерть представлялась мне освобождением от боли. А она своими словами дала мне надежду.

– Кто – она? – В магическом свете я видела, как глубокая вертикальная морщина прорезала переносицу Фарлея.

– Она не назвала своего имени. – По губам Лесси скользнула даже не улыбка – лишь намек на нее. – Но у нее был молодой голос. И мягкие теплые руки. Она сказала, что помощь уже в пути. Мне осталось терпеть совсем немного. А потом добавила, что Вайнер умрет этой ночью. И я поверила ей.

– Девушка, стало быть, – пробормотал себе под нос Фарлей.

Я хотела ему сказать, что это ничего не значит. Сам же в карете сказал, что при помощи иллюзорных чар легко изменить голос. Но лишь крепче сжала губы. Если я сейчас вмешаюсь – то Фарлей мне этого точно не простит.

– А как вы вообще познакомились с Вайнером? – продолжил расспрашивать несчастную Фарлей.

– Обычная история. – Лесси горько хмыкнула. – Я родилась в маленьком городке. И с самого раннего детства мечтала о столичной жизни. Мне казалось, что я задыхаюсь от скуки. Каждый день одно и то же. Помощь матери по хозяйству, забота о младших братьях. Конечно, у меня были ухажеры. Обычные парни из обычных семей. И мне было больно осознавать, что все в моей судьбе предопределено. Я выйду замуж, нарожаю кучу детишек и погрязну в быту. Никогда я не увижу огней больших городов, никогда не почувствую вкус свободы, никогда не узнаю блеск и роскошь званых приемов. И я… – Лесси низко опустила голову, прерывисто вздохнув.

– Сбежали, – завершил за нее Фарлей.

– Да, – глухо отозвалась она. – Я считала, что достойна большего. Я ведь настоящая красавица. Была…

Я до боли в костяшках стиснула кулаки, услышав, сколько отчаяния и невыплаканных слез прозвучало в последнем слове.

Лесси надолго замолчала. Фарлей тоже не торопился нарушить затянувшуюся паузу, терпеливо ожидая, когда она успокоится после воспоминаний о прошлом.

– На мое восемнадцатилетие родители подарили мне деньги, – наконец, негромко сказала она. – Хотели, чтобы на ближайшей ярмарке я купила себе обновок. Наверное, хватило бы только на платье да туфли. Но и эта сумма для нашей семьи была значительной. У меня ведь еще трое младших братьев. А я… Я сбежала. Выскользнула из дома на рассвете, покидав в сумку какие-то тряпки. И отправилась в Гроштер.

– Неужели пешком? – нарочито изумился Фарлей.

– Нет, – тихо ответила Лесси. – За пару дней до этого в наш городок приехала женщина. В возрасте, седовласая, постоянно в темном платье. Я случайно столкнулась с ней на улице, когда шла за молоком. Она рассыпалась в комплиментах, мол, не думала, что в нашем захолустье встретит такую прелестницу. Потом погрустнела. Сказала, что недавно овдовела, а детьми боги их союз не благословили. В общем, слово за слово – и я сама не заметила, как оказалась у нее дома. Мы пили чудесный душистый чай на веранде, она угощала меня пирогами. Затем позвала в гостиную показать семейные магиснимки. Мне было сначала неудобно. Мол, что навязалась в гости к незнакомому человеку. Но только я порывалась уйти – как у нее чуть ли не слезы на глаза наворачивались. И я подумала, что ей просто очень одиноко, а от меня не убудет, если я немного посижу с нею и послушаю истории из ее прошлого.

Лесси сделала паузу. С гримасой провела языком по пересохшим губам, и Фарлей тут же налил ей воды из графина, который стоял на столике рядом.

– Спасибо, – поблагодарила она. Пила долго и жадно, и я слышала, как ее зубы отбивают отчетливую дробь по стеклу. Фарлей так же ловко забрал у нее стакан, и девушка продолжила свою исповедь: – Она действительно показала мне альбом с магиснимками. О, когда я их увидела – у меня аж дыхание перехватило! Ребекка, а она представилась мне именно так, категорически запретив называть на «вы», побывала во множестве местах! А главное, было видно, что она не нуждается в деньгах. Я видела ее в роскошных нарядах. Правда, с балов снимков не было. Ребекка, смеясь, сказала, что ее муж был слишком ревнив, поэтому не отпускал ее на рауты. Боялся, что она увлечется кем-нибудь помоложе. А теперь, когда он умер, ей и самой не хочется блистать в обществе. В общем, за разговорами время пролетело незаметно. И я ушла от нее поздно вечером, но Ребекка взяла с меня строгое обещание навестить ее на следующий день.

– И вы пришли, – без тени на вопрос сказал Фарлей.

– Конечно. – Лесси печально улыбнулась. – Улизнула втихаря, пока мать не нагрузила домашними хлопотами. И опять был чай, пироги, снимки и рассказы о прошлой шикарной жизни. А потом… – Замялась, и ее лицо исказил оскал боли. Лесси со свистом втянула в себя воздух и завершила фразу: – Потом Ребекка спросила, не скучно ли мне в этом захолустье. Сказала, что приехала сюда немного отдохнуть от столичной суеты, но уже на стену готова лезть.

– Полагаю, вы поделились с ней своей мечтой, – ровно проговорил Фарлей.

– Да, – тихо выдохнула Лесси. – И Ребекка сделала мне воистину потрясающее предложение. Стать ее компаньонкой. Точнее, даже не так. Она сказала, что всегда мечтала о дочери. И я могла бы… В общем, она готова была…

Лесси опять надолго замолчала. Ее губы кривились от сдерживаемых с трудом рыданий.