— Темнота, слепота. Все усиливается. Ты чувствуешь меня? — его дыхание скользило по моей коже, заставляя меня трепетать и превращая в животное, требующее большего.

— Да, — простонала я, когда его прикосновения перешли к кружевам моих трусиков, лаская как никогда нежно мой клитор. Я выгнулась на кровати, когда его касания превратились в щекотание, следующее по внутренней части моего бедра к колену.

— Ты полностью сосредоточена на мне. Я вижу, как ты намокла сквозь твое белье. Я чувствую аромат твоего желания.

Я ощутила, как кровать прогнулась под его тяжестью.

— Твои чувства максимально обострены. Ты будешь хотеть меня еще больше. Ты чувствуешь все, что я делаю, в десятки раз сильнее. Будешь отрицать?

Я извивалась под его прикосновениями на моих трусиках.

— Нет. Это правда.

— Может, я помогу тебе вспомнить, — прошептал он напротив моего рта. Я выгнулась, ища его губы. Отчаяние наполнило мой разум умопомрачительным поцелуем.

Но он исчез.

— Я знаю, что ты чувствуешь, лишившись зрения. Я знаю панику от того, что твои чувства перевозбудились. — Его голос был гипнотизирующим и опасным, опьяняющим, толкающим глубже в свое заклинание. — Каждый запах, каждое движение, каждый звук. Ты не можешь контролировать их.

Я извивалась под ним, мои пальцы сжимались и разжимались, от жажды прикоснуться к нему и заставить его страдать так же, как и я.

Все, что он говорил, было правдой. Я чувствовала запах возбуждения и его уникальный запах соленого океана и кожи.

Я была счастлива от того, что он не читает мои мысли, потому что ему вряд ли понравится то, что он заставляет меня почувствовать.

Близость.

Завязав мне глаза, Килл призвал мое тело вытянуться и соединиться с его. Чтобы я делала выводы, основываясь только на прикосновениях и инстинктах. Он заставил мой разум сбросить те оковы, которые я прежде не была готова снять.

Чувство того, что я знаю его. Его узнаваемый запах и тело настолько давили на меня, что я не могла этого вынести.

Я нервно облизнула губы и прошептала:

— Пожалуйста, прекрати меня мучить.

Он усмехнулся.

— Я не мучаю тебя. Я даже не касаюсь тебя. Ты сама делаешь это с собой. Ты сама становишься влажной. Ты жаждешь того, чего я тебе даже не обещал.

Я застонала от разочарования.

— Тогда прикоснись ко мне. Возьми меня. Сделай что-нибудь!

— Успокой свое дыхание. Расслабься, — прошептал он прямо в ухо. Я сжала челюсти, когда его пальцы поддели мои трусики и потянули их вниз. Я задрожала, когда он освободил мои ноги, кровать раскачивалась, пока он возился со своими боксерами.

Каким-то образом я знала, что он обнажен. Какая-то часть меня знала, это без касаний. Я также знала, что он навис надо мной со своим горячим, твердым членом, в ожидании моей мольбы.

— Кто ты? — спросил он, разрушая нарастающее ожидание.

Вопрос отправил меня обратно, вихрем вернув во тьму беспамятства. Вместо того, чтобы ответить ему, я прошептала:

— Я, возможно, именно тот человек, который нужен, чтобы спасти твою жизнь.

Килл отодвинулся, отсутствие его теплого тела было очевидно, из-за прохлады на моих сосках.

— С чего ты взяла, что мне нужно хреново спасение?

Все его тело вибрировало отвращением, расшатывая кровать.

Действуй осторожнее. Не дави. Не сейчас. Пока нет.

— Я не знаю. Но ты знаешь.

Я выгнулась в постели, когда он внезапно приподнял меня за бедра. Мои ноги прижались к его бедрам, и он приблизил член к моему входу, меня никогда не брали так раньше.

Не то чтобы я помнила.

Странно было чувствовать его только там, где это было необходимо. Я хотела, чтобы он придавил меня своим весом. Я хотела, чтобы наслаждение охватило его галопом скачущее сердце, когда он овладеет мной. А так, все что я чувствовала, это его эрекция и полная скованность моих бедер.

Я хотела коснуться его. Всем нужны прикосновения. Всем нужно обниматься снова и снова. Мои руки изнывали от желания вытрясти из него часть тревоги.

Это было несправедливо, что он отобрал у меня столько всего и ничего не дал взамен. Я хотела знать. Я хотела понять, было ли сумасшествием чувство нашей с ним связи, или я правда прислушалась к своему сердцу.

— Звериное пламя на пир ворвалось. От смертных объятий ничто не спаслось, — его шепот щекотал мою кожу.

Мое сердце подскочило и остановилось.

— Что?

Я задыхалась, жаждала его прикосновений, но в то же время хотела услышать, что он скажет. Он задел некоторые темные закоулки моей души, приоткрыв дверь, которая была закрытой.

Он был так близко, расположившись между моих раздвинутых ног. Его руки      обхватили мои бедра, он приблизился ко мне, согревая мое тело и щекоча своим дыханием низ моего живота.

— Твоя татуированная сторона, — сказал он тихо, словно боялся, что это пробудит что-то в моих мыслях.

Я уже поняла, что была в огне и выжила. Это также могло означать, что я потеряла в пожаре людей, которых любила.

Ты усыпала себя татуировками из-за утраты, страсти или разбитого сердца не просто так.

Доказательства были здесь — просто ждали, пока я сделаю верные выводы.

— Что они означают? — спросил Килл, его напряжение и неприязнь таинственным образом исчезли.

— Я не помню, — я глубоко вдохнула, когда его пальцы двинулись к коленке, его рука скользила от узора к узору, а другая рука последовала к шрамам.

Я вздрогнула.

Он снова заговорил.

— Мы встретились в кошмаре, любили в молитве. Мы отдали все, пока оба не остались опустошенными.

***

Я резко проснулась, сердце грохотало от притяжения.

Запиши его. Быстро. Я выскочила из постели в поисках ручки, чтобы записать стих, который пришел ко мне во сне. Моя тетрадь наполнялась неделю за неделей, когда мой разум начинал выдавать фрагменты, смывающие засохшую грязь и взращивая надежду.

Мои руки дрожали, когда я писала.

Мой мозг наполнили мысли о партнере, которого я потеряла.

***

Чувство глубокой любви сжало мое сердце. Я любила кого-то нереального. Я отдала свое сердце парню из своих снов.

Был ли мой кошмар мужчиной между моих ног, который был так же бессилен при решении моей головоломки, как и я? Возможно ли это?

Жестокая судьба. Жестокая любовь.

Правда не имела значения, я не могла остановить неразумное сердце бьющееся сильнее для Килла. Для Артура.

Он сел. Теперь он прикоснулся к моей ноге, обхватил ее, приподнял и исследовал. Я вздрогнула, когда его пальцы отслеживали крошечное изречение, которое я обнаружила спрятанным сбоку.

Мои губы шевелились вместе с его, когда он говорил:

— Я любила и снова теряла,

А он находил и любил.

Но они посмеялись над нами,

Остужая наш пламенный пыл.

Его голос прервался. И тогда мирное любопытство снова исказилось в гнев. Он ухмыльнулся.

— Ты набила себе на теле бред. Глупость, которую ты даже не помнишь.

Я покачала головой.

— Это не бред, если однажды это приведет меня к истине. Это сокровище, разве ты не видишь?

— Нет, я не вижу. Я ничего из этого не понял.

Его прикосновения стали собственническими, когда он пристраивал свой член к моему входу, я закусила губу, и он легким движением раскрыл меня.

— Хватит болтать. — Он простонал, проскальзывая своей восхитительной длиной внутрь меня, подтягивая меня вверх к своим бедрам. Он погружался все глубже и глубже, пока на матрасе не остались только мои плечи, а мои бедра полностью оседлали его.

Он дразнил меня, пульсируя, но не толкаясь.

— Я ненавижу то, что ты на нее похожа, — пробормотал он. — Но я не могу отрицать то, что в тебе чертовски хорошо.

Я пыталась качнуться, побуждая его к действию, но поза, в которой я оказалась, была полностью контролируемой. Он сковал меня в темноте и лишил силы.

Клаустрофобия слегка запустила свои коготки, и я взвизгнула в попытке освободиться.

Но потом он пошевелился, направляя мои бедра вверх, и все мысли о побеге испарились.

Почти полностью выйдя из меня, он вошел снова, тихо застонав.

Мой рот приоткрылся, когда он растянул меня, затем вышел, но лишь затем, чтобы наполнить меня снова. Мучил меня так сильно, насколько это возможно. Я выгнулась вверх, прижимая свои бедра теснее к нему. Но это не помогло.

Плюнув на неудобства и полностью подчинившись этому мужчине, я обрела умиротворение в том, что он находился внутри меня. Он был там. Я была создана для того, чтобы он меня заполнил.

Не будь дурой.

Я боролась с нелепыми воспоминаниями и жестокой реальностью, когда он вбивался в меня в жестком ритме.

Здесь, во тьме, без слов и переживаний, он был моим святилищем.

Его напор усилился. Голос злобно раздался прямо мне в уши.

— Скажи мне что-то правдивое. Прямо сейчас.

Я сглотнула: туманная страсть куда-то испарилась. Мое сердце наполнилось страхом. Столько правды скрыто в стольких тайнах.

— Я бы хотела.

Я хочу заставить тебя поверить в невозможное.

— Попробуй.

Я вдохнула, когда он продолжал свои мучительные толчки.

— Ты не захочешь услышать то, что я скажу.

Он выругался, его руки стиснули мои бедра.

— Как тебя зовут?

Мое имя?

Эта неуловимая золотая рыбка, которая так и не была поймана.

— Я не знаю.

— Скажи мне, — скомандовал он, толкнувшись сильнее, отчего мой рот распахнулся в удовольствии.

Мои глаза под повязкой открылись, и я жадно всасывала воздух.

От жажды я обезумела.

— Пожалуйста, Килл... дай мне еще. Я не знаю, как меня зовут. Не наказывай меня за то, что я не могу контролировать. Просто сделай меня своей.

Мое сердце замерло, когда он резко дернулся. Его член проскальзывал в меня снова и снова, заставляя стонать нас обоих. Он обхватил мой живот, сковав руками.

— Ты никогда не будешь моей. Я не хочу, чтобы ты была моей.

Боль выплеснулась из моей души в мое сердце.

Я не хочу тебя.

Какие события сломили этого мужчину сильнее, чем меня? Так ослепили его жизнь, что он не жил, а просто существовал?

Я ждала... чего? Извинений? Чего-то, что излечило бы причиненные им страдания? Но ничего не произошло.