Положение хана стало безвыходным. Он дал слово казанцам «выпросить» у русских горную сторону и хорошо сознавал, что спокойствие не наступит, пока не будет возвращена горная сторона. На все же просьбы он получал от русских категорический отказ: правительство заявляло, что царь ее не отдаст — "ему ее бог дал", "да если и отдать, то как же быть Свияжскому городу?" и т. д. Кроме того, русское правительство упрекало хана в несоблюдении пункта договора об освобождении всех невольников и постоянно пугало угрозой войны.
В это время русское правительство решило приступить к осуществлению последнего пункта своей программы, выполненной в течение 5 месяцев: оставалось заменить хана русским наместником и произвести присоединение к русскому государству остальной половины Казанского ханства. В Москве обсуждался вопрос о реальном осуществлении этих проектов. Сторонники русского правительства, находившиеся в Свияжске — Князь Чапкун Отучев, Бурнаш и др. — советовали русским открыть военные действия против Казани, казанское же посольство, задержанное в Москве (кн. Hyp-Али Булатов Ширин, кн. Костров, хаджи Али-Мерден) рекомендовали низложить Шах-Али и[140] назначить в Казань русского наместника. Это более соответствовало намерениям русского правительства, желавшего покончить с казанцами без войны, и в январе 1552 года московское правительство привлекло казанское посольство, задержанное в России, к обсуждению вопросов о причинах недовольства ханом, о способах устранения хана, о том, "наместнику у них коим обычаем быти", и как ему присягать. Казанцы рекомендовали следующие мероприятия: 1) если хан Шах-Али не захочет добровольно оставить престол, то отозвать из Казани русский гарнизон и тогда хан, лишившись защиты, сам покинет столицу, 2) как только произойдет низложение хана, необходимо отправить одного из казанцев, живущих в Москве, посланником к земле казанской, 3) по принятии присяги, въезде наместника и сдачи крепости русским пусть будет определено, кто из казанцев должен жить в столице и кто по деревням, 4) русский наместник будет ведать всеми доходами казанской земли, 5) наделение казанцев выморочными и свободными землями производится не наместником, а самим царем. Таким образом, будущее устройство Казанского ханства под властью русского государя мыслилось вполне автономным, и представители русской партии предполагали в своей программе: 1) сохранение в Казани мусульманской администрации, причем русскому наместнику предоставлялось право назначений и увольнений — он определял, кто из казанцев должен находиться на службе в Казани, кто на службе по деревням, и кто удалялся в отставку в свои поместья; 2) сохранение автономии Казанского ханства в финансовом отношении — казной распоряжался наместник, а не центральное правительство русского государства; 3) прерогатива наделения землями предоставлялась не наместнику, а самому царю — единственный пункт программы, ограничивавший автономию местной администрации. В общем, проект присоединения ханства к России, выработанный самими казанцами, сводился к установлению личной унии между обоими государствами, и внутренняя организация казанского ханства должна была остаться неприкосновенною; все сводилось к замене хана русским наместником, назначавшимся царем из числа русских людей, и к осуществлению основных пожеланий русского правительства — вечного мира между обоими государствами и уничтожения христианского рабства; казанцы получали вновь воссоединение обоих частей своего государства, так как на искусственное отторжение горной стороны русское правительство могло смотреть лишь как на временную, а не постоянную меру. [141]
Проект, составленный казанским посольством, задержанным в Москве и действовавшим не от имени правительства, а от себя лично, был одобрен комиссией И. В. Шереметева, А. Ф. Адашева и И. Михайлова и принят русским правительством. К осуществлению его было тотчас же приступлено. В феврале 1552 г. в Казань прибыл русский посол — сам А. Ф. Адашев, с целью низложить хана с престола. Адашев предложил хану впустить в город русского наместника и сдать ему крепость. Шах-Али решительно отказался передать власть и крепость наместнику, — "и много о том речей спорных было". Шах-Али заявил: "Я — мусульманин и не хочу восстать на свою веру",[220] но дал согласие на отречение от престола. 6 марта он вывел русский гарнизон из Казани и вместе с ним уехал в Свияжск. Под фальшивым предлогом ему удалось вывести с собой из Казани 84 князей и мурз; их он передал русским в качестве заложников.
В тот же день в Казани была опубликова на царская грамота о том, что 1) "по казанских князей челобитью" государь низвел хана с престола и дал им своего наместника, 2) наместником назначен свияжский воевода князь Семен Иванович Микулинский, 3) все казанские "лутчие люди" должны явиться в Свияжск и принести присягу наместнику. Объявление акта о присоединении Казанского ханства к России было встречено в столице с видимым спокойствием. Казанцы с огланом Худай-Кулом во главе дали согласие и просили наместника прислать в город князей Чапкуна Отучева и Бурнаша, которые привели бы казанцев к присяге.
7 марта Чапкун Отучев, Бурнаш и стрелецкий голова Иван Черемисинов приехали в Казань и привели казанцев к присяге. 8 марта они возвратились в Свияжск, и кроме того туда отправилось посольство — муллы, князья и оглан Худай-Кул, которые приняли от наместника и других воевод присягу в том, что на казанских "добрых людей" распространяются все привилегии русских "добрых людей", т. е. бояр и дворян. Вслед затем в Казань снова прибыли И. Черемисинов и переводчик для того, чтобы приводить всех людей к присяге, а также князья Чапкун Отучев и Кул-Али и 4 детей боярских, чтобы следить за порядком перед въездом наместника и приготовить дворы для размещения русского гарнизона. Шах-Али, навсегда покинувший свою столицу, вызвал в Свияжск свою жену, "чтобы царица в те поры в городе в Казани не[142] была, как князь Семен в город приедет".[221] Вечером наместнику доносили, что в городе все спокойно, царица укладывается, ханский дворец опоражнивают, а сельские люди, дав присягу, разъезжаются по домам. Ночью в Казань прибыл багаж наместника — "кош легкой с ествою" и 70 казаков — "они на цареве дворе пригодятся на всякое дело".[222] На утро был назначен въезд в Казань русского наместника.
Переворот 9 марта 1552 г. Правительство Чапкуна Отучева. 9 марта утром наместник выехал из Свияжска в Казань. Вместе с ним ехали воеводы, двигался военный отряд, позади следовали заложники, выведенные Шах-Али 6 марта. На Волге у Крохова острова наместника встретили и приветствовали князья Шамся и Хан-Кильды и другие казанцы. Затем на пути повстречалась ханша, ехавшая в Свияжск. Из Казани к наместнику постоянно скакали русские гонцы с донесениями. В городе все было спокойно, И. Черемисинов продолжал приводить казанцев к присяге. Когда наместник приехал на Бежбалду (деревня, расположенная на месте Адмиралтейской слободы), трое из сопровождавших его казанцев — кн. Ислам, кн. Кебек и мурза Алике Нарыков (брат покойного Чуры Нарыкова) попросили у него разрешение ехать вперед. Разрешение было дано, и они уехали в город.
Приехав в Казань, Ислам, Кебек и А. Нарыков заперли крепостные ворота и распространили ложный слух, будто русские намерены устроить резню и перебить всех казанцев. Этот слух произвел смущение среди казанцев, и многие стали вооружаться. Между тем, воеводы и русский отряд медленно приближались к Казани, двигаясь по открытой равнине, отделявшей Бежбалду от столицы. Наместник подъехал к Казани, и на Булаке его встретили выехавшие навстречу из города князь Кул-Али и И. Черемисинов, который доложил: "Лиха есмя по сесь час не видали; а те, перво как прибежали от вас князи, так лихие слова почали говорити, и люди замешались, иные на себя доспех кладут".[223] Бояре подъехали к крепости, к Царевым (Ханским) воротам. Ворота были заперты. Перед воротами наместника встретили оглан Худай-Кул, князь Алиман и другие князья. Они успокаивали бояр, просили не волноваться ("почали бити челом, чтобы ся не кручинили"), говорили, что возмутили народ лихие[143] люди, и просили подождать, пока успокоятся. Из ранее прибывших казанцев к восставшим примкнул князь Чапкун Отучев.